– Он словенец, – поправил я Воеводу. – И в нем я уверен больше, чем в ирландцах. У тех наверняка полно стукачей. А насчет Яноша, он с удовольствием сдал бы меня, но тут есть нюанс. Тогда Юре, его племянник, тоже сядет. И если у нас есть немаленький шанс вернуться домой, поменяют на какого-нибудь их шпиона, да и все, то Ковача повесят. И это в лучшем случае. Потому как он совершил государственную измену. Так что Янош никогда племянника не выдаст. Собственно, он сразу все понял и постарался максимально ограничить распространение информации среди своих… эм… коллег, так скажем. То же самое касается и ИРА. У нас есть несколько контактов, которые занимались вашей перевозкой, значит, стоит ими и ограничиться. Фридрих, ты можешь взять на себя дальнейшее общение? Ты с ними уже работал, да и не думаю, что мне самому стоит светиться.

– Как прикажешь, глава, – немец опять стал строгим и чопорным, бывало, на него находило такое, но на этот раз надолго его не хватило. – Как будто, если меня опознают, никто не поймет, что ты где-то рядом.

Глава 9

– То есть вы хотите убить Мерлина, – сидящий передо мной ирландец хотел выглядеть невозмутимо и саркастически, но дергающийся глаз портил всю картину. – Забавно.

– Вы нас неправильно поняли. – Да, как полагают все учебники по переговорам, говорить собеседнику, что это он ошибся, нельзя, но мне было плевать, дважды герцог я или нет. А еще Аватар и колдун. Это я никогда не ошибаюсь. – Если бы мы хотели его убить, мы бы его убили без чьей-либо помощи. Уж поверьте, для этого лично мне нужно лишь его местоположение с точностью до квартала. Дальше дело техники. Р-раз! – я хлопнул в ладоши, и вокруг разлетелись искорки. – И всё.

– И всё, – повторил ирландец, с трудом отрывая взгляд от моих рук, и, непроизвольно сглотнув, встрепенулся и взял себя в руки. – Так чего же вы хотите?

– Помощи в организации операции, – я, не стесняясь, вывалил свои требования. – Вы местные и работаете на этой земле больше, чем мне вообще лет. У вас связи на всех уровнях общества. И самое главное, для вас выгодно, если у англичан будут большие проблемы. Их никто не любит, но больше всех ирландцы, так ведь? Это, может, в других местах забыли, а у нас помнят, как английская полиция прикрывалась ирландскими детьми. Вот заодно и отомстите.

– Мистер О’Нил, – дипломатично подождав, пока я закончу, проговорил Фридрих и только после этого подал голос. – Мы понимаем, насколько неожиданным было наше предложение. И вы вправе потребовать от нас просто уйти. Но если вас все же заинтересовало наше предложение, каким бы бредом оно ни казалось, прежде чем мы продолжим обсуждение, я хотел попросить бы вас отключить записывающую аппаратуру. В качестве жеста доброй воли, так сказать.

– Эм… – подзавис ирландец от перехода, но сумел взять себя в руки. – Конечно. Пожалуй, будет лучше, если никаких данных об этой встрече не останется.

– Это значит, что вы отказываетесь от участия? – я вопросительно улыбнулся, а Петр в упор уставился на нашего собеседника, вроде и ничего не делая, но почему-то тому вдруг стало крайне неуютно. – Мы считали, что Ирландская республиканская армия заинтересована в ослаблении англичан. Неужели мы ошиблись, и легендарные повстанцы заболели обычной для армии мирного времени заразой, когда высшие чины больше всего боятся именно войны. Так как это угрожает их статусу и спокойствию.

– Да как ты сме… – ирландец покраснел и, сжав кулаки, чуть было не кинулся на меня, но, натолкнувшись на насмешливый взгляд, взял себя в руки и заставил успокоиться. – Такое бывает. Но не в моем случае. Те истории про детей. Они не сказки. Я сам бывал в таких, причем с обеих сторон.

– Какая одна, я понимаю, – удивился Фридрих. – А вторая какая?

– В Дублине были волнения. Мы собирались показать поганым англичанам их место, а те прислали войска, – тяжело вздохнул О’Нил. – Я сидел в засаде, ожидая их патруль. И он появился… вместе с моими племянниками. Все как тридцать лет назад, только тогда на их месте были я и сестра. Дура повелась на конфеты, а я не мог ее одну оставить.

– Все закончилось хорошо? – Судя по мрачному лицу ирландца, вряд ли.

– В тот раз – да, – мистер О’Нил хмыкнул и, не спрашивая разрешения, закурил. – Но в следующий раз меня рядом не было. А сестре понравились халявные конфеты. К сожалению, именно в этот момент одна из радикальных ячеек решила напасть, не считаясь с возможными жертвами. Точнее, они хотели сделать из погибших детей символ и предостережение для остальных. И у них получилось…

– Соболезную, – я почувствовал, как мои кулаки непроизвольно сжимаются, причем непонятно, то ли от злости на англичан, устроивших из детей живой щит, то ли на ирландцев, сознательно создавших из тех мучеников. Как по мне, и те и другие были одинаковыми моральными уродами, а вот девочку было по-настоящему жаль. – Надеюсь, вы в своем случае придерживались не столь радикальных взглядов?