Читаем Филумана полностью

И побежал вслед за волокушей, превращенной теперь в носилки.

* * *

Мое выстиранное и высушенное дорожное платье – единственное, оставшееся после того, как ватажники в заповедном лесу утянули все мои вещи, – принесла утром очень миловидная девушка-служанка.

Я сидела на кровати в тонкой ночной сорочке, а она развешивала мое платье, исподтишка меня разглядывая. И сравнивая с собой – в свою пользу.

Поскольку активированный тетарт был от меня на приличном расстоянии, ее мысли, хоть и с некоторым трудом – как через ватную подушку, – но были отчетливо слышны – Значит, я князя Михаила в постели удовлетворить не смогу? – подвела я итог ее размышлениям.

Девушка отчаянно дернулась, уронила платье, сгребла его с пола, судорожно прижав к высокой груди, повернулась ко мне Свекольно-бордовое личико перекошено ужасом, а губы торопливо шепчут:

– Что вы, княгиня, откуда мне знать?

– Тебе ли не знать, – вздохнула я. – Кто же тебя ко мне прислуживать отправил Каллистрат? Ну негодник Знал, что делает… Ты иди, дорогая, с платьем я сама разберусь.

Каллистрат стоял в большом зале со стрельчатыми окнами, задумчиво глядя вдаль. Я влетела в помещение, как фурия.

– Вы теперь будете мне всех любовниц князя подсовывать – Княгиня, ну поймите же – вы ему не пара! Вам даже за лыцара замуж выходить нельзя – только за голутвенного. Или за такого, как я. А таких, как я, согласитесь, немного Большинство господских отпрысков мало чем отличается от боровов в хлеву: только жрать да спать! Да и спать-то толком не умеют, вряд ли даже этим доставят много удовольствия…

– Про удовольствия меня только что просветили, достаточно!

– Тогда давайте о чем-нибудь интересном. Про Киршагову пустохлябь вас тоже просветили?

Он показал за окно. Ослепительно-белая – будто соляная – пустыня до горизонта подавляла даже больше, чем морской простор. Там было хоть какое-то движение. А здесь – только зыбь горячего марева, которое, несмотря на низкое еще солнце, уже колыхалось над песчаным горизонтом.

– А, не просветили?! Значит, у меня есть шанс привлечь ваш интерес Хоть на время.

Тетарт находился, видимо, совсем недалеко – мысли и образы, блуждающие в мозгу Каллистрата, ощущались очень неясно.

– Вы недостаточно позаботились о здешних слугах, а значит, и о нас самих, – попеняла я Каллистрату. – Нубос князя слишком чувствуется. Есть места в кремле, совершенно не соприкасающиеся с жилыми и хозяйственными помещениями?

– Разумеется, есть. И я этим займусь сразу же после беседы с вами, княгиня.

– Тогда давайте перейдем куда-то в другое место, подальше от действующего тетарта? Мне легче будет воспринимать ваши просветительские речи. Здесь я совсем плохо слышу сопровождающие их мысли.

– Мысли мои вам хорошо известны, – усмехнулся Каллистрат.

– Ну тогда остаемся тут, – быстро сказала я. – Или отложим беседу на потом. Поговорим после завтрака.

– Вы хотите есть?

– Пока нет. Но если завтрак уже подан…

– Завтрак будет подан тотчас же, как только мы потребуем, – отмахнулся Каллистрат. – А вот давайте я пока, перед завтраком, покажу вам одно диво. Это надо видеть собственными глазами, иначе не поймешь и не поверишь.

Он прошел в угол зала, взял с низкого столика большую прозрачную чашу, показал мне.

Я не удержалась от комментария: – Да у вас тут, оказывается, все приготовлено. Для охмурения любопытной княгини.

Но последовала за Каллистратом к столику.

Здесь слышимость его мыслей несколько возросла, но не настолько, чтобы я успевала расшифровывать и понимать слова Оболыжского еще до того, как он их сказал.

– Я старался. Для вас. Это плохо? – грустно спросил Каллистрат.

– Ну… – неопределенно качнулая головой. – Просвещайте уж, раз все приготовлено.

Чаша была с белым песком.

– Это песок оттуда. – Каллистрат, держа в руках тяжелую чашу, указал подбородком на пустыню за окнами. – Специально – да, да, княгиня, опять же специально! – встал пораньше, сходил на берег пустохляби и зачерпнул оттуда, вот. видите, целую чашу. Кстати, чаша – мое произведение, – не удержался, чтоб не похвастаться, он. – Знаете, сколько стараний стоила выплавка столь прозрачного стекла? Это мой подарок Михаилу при венчании его на княжение. Так что прошу вас, будьте с ней осторожнее.

Я демонстративно отдернула от чаши руку.

– Княгиня, – укоризненно покачал он головой. И напомнил мое же высказывание: – Здесь все свои!

– Ладно, без обид! – усмехнулась я. – Просвещайте. Что в этом песке такого, что вы поднялись за ним ни свет ни заря?

– Ничего. Песок как песок. Можете потрогать без всякой опаски. Чашу я держу.

Я поковыряла пальчиком:

– И?

– Теперь – внимание.

Каллистрат поставил чашу обратно на столик, взял тонкую деревянную палочку (тоже, очевидно, приготовленную заранее), положил на песчаную поверхность и со значением взглянул на меня.

– Я вся внимание! – заверила я.

– Да вы на песок смотрите, а не на меня! – раздосадованно воскликнул Каллистрат и указал на чашу. Палочки не было.

– Песок ее разъел? – предположила я. – Или палочка у вас в рукаве и это просто фокус.