Читаем Философские диалоги полностью

Ты глубоко, гора, в земле залегаешь корнями,

Но неудержно стремишь к звездам вершину свою.

Ум, высочайший предел ты всех вещей постигаешь,

Солнечный свет оттенив мраком подземных глубин.

Так не теряй своих прав и понапрасну не медли

Там, где потоки свои мрачный струит Ахеронт.

Смело стремись в высоту, в отдаленные сферы природы,

Ибо вблизи Божества ты запылаешь огнем.

К ВРЕМЕНИ

Старец медлительный ты, ты же быстрое. И замыкаешь

И размыкаешь. Назвать добрым тебя или злым?

Щедрость и скупость – все ты. Дары принося,

их уносишь.

Если ты что породишь, ты же убийца ему.

Все, что наружу несешь, ты вновь укрываешь в глубинах.

Все, что явило на свет, жадно глотаешь опять.

Так как ты все создаешь и так как ты все разрушаешь,

Я затрудняюсь назвать добрым тебя или злым.

Там же, где грозный удар в бешенстве ты замышляешь,

Злой угрожая косой, руку свою удержи;

Где отпечатки следов Хаос угрюмый скрывает,

Добрым себя не являй и не являй себя злым.

О ЛЮБВИ

Любви доступны истины вершины.

Сквозь адамантовы проникнув огражденья,

Мой гений свет несет; для наблюденья

Рожден, живет он вечным властелином;

Земли, небес и адовой стремнины

Правдивые дает изображенья,

Врагам наносит смело пораженья,

Внедряется в сердечные глубины.

Чернь низкая, зреть истину старайся.

Прислушайся к моим словам нелживым.

Безумная, раскрой глаза со мною.

Ребенком звать любовь ты не пытайся.

Сама изменчива – ты мнишь ее пугливой,

Незрячей будучи – зовешь ее слепою.

* * *

Единое, начало и причина,

Откуда бытие, жизнь и движенье,

Земли, небес и ада порожденья,

Все, что уходит вдаль и вширь, в глубины.

Для чувства, разума, ума – картина:

Нет действия, числа и измеренья

Для той громады, мощи, устремленья,

Что вечно превышает все вершины.

Слепой обман, миг краткий, доля злая,

Грязь зависти, пыл бешенства с враждою,

Жестокосердье, злобные желанья

Не в силах, непрерывно нападая,

Глаза мои задернуть пеленою

И солнца скрыть прекрасное сиянье.

ДИАЛОГ ПЕРВЫЙ

...

Собеседники:

Элитропий, Филотей, Армесс [2]

Элитропий. Как узники, привыкшие к мраку, освобожденные из глубины темной башни, выходят к свету, так многие, изощрившиеся в вульгарной философии, страшатся, восхищаются и приходят в замешательство, не будучи в силах переносить новое солнце твоих ясных понятий.

Филотей. Недостаток происходит не от света, но от глаз: чем более прекрасным и ярким будет солнце само по себе, тем более ненавистным и особенно неприятным оно будет для глаз ночных сов.

Перейти на страницу:

Все книги серии Традиция, религия, культура

Философские диалоги
Философские диалоги

Эту книгу мы посвящаем памяти Джордано Бруно – великого философа, поэта, ученого эпохи Возрождения. Во времена, когда непреложной догмой было то, что звезды прикреплены к небесному своду, а Земля – центр неподвижной безжизненной вселенной, Бруно говорил о Едином, Божественном Начале, которое одухотворяет, наполняет жизнью все в бесконечной, вечно трансформирующейся Вселенной, о бесчисленных живых мирах…В книге представлены два философских диалога Джордано Бруно – «О Причине, Начале и Едином» и «О бесконечности, вселенной и мирах», – в которых звучат основные идеи его философии.Завершается сборник трудом «О героическом энтузиазме», посвященным пути Энтузиаста, подлинного героя, и любви к Истине как движущей силе философского поиска и жизненного подвига самого Бруно.

Джордано Бруно

Культурология / Философия / Религиоведение / Образование и наука
История рыцарей-тамплиеров, церкви Темпла и Темпла
История рыцарей-тамплиеров, церкви Темпла и Темпла

Тема таинственных рыцарей тамплиеров исключительно популярна у российского читателя. На этот раз мы предлагаем вашему вниманию весьма интересный труд, написанный Чарльзом Дж. Аддисоном, историком и юристом, барристером Кента, членом Внутреннего Темпла – и в какой-то мере наследником традиций и духа тамплиеров.Книга включает подробную историю ордена, с его создания до истории преследования и гибели тамплиеров. Отдельная часть посвящена истории ордена тамплиеров в Англии и Шотландии, в том числе рассказывает о дальнейшей судьбе тамплиеров, их общин и главной лондонской резиденции – Темпла.Книга Чарльза Аддисона не только написана увлекательно и читается как исторический роман, но и является ценным историческим источником, поскольку автор широко цитирует труды средневековых и более поздних историков и хронистов. Перевод: Е. Бергер

Чарльз Дж. Аддисон

История / Образование и наука

Похожие книги

История Испании. Том 1. С древнейших времен до конца XVII века
История Испании. Том 1. С древнейших времен до конца XVII века

Предлагаемое издание является первой коллективной историей Испании с древнейших времен до наших дней в российской историографии.Первый том охватывает период до конца XVII в. Сочетание хронологического, проблемного и регионального подходов позволило авторам проследить наиболее важные проблемы испанской истории в их динамике и в то же время продемонстрировать многообразие региональных вариантов развития. Особое место в книге занимает тема взаимодействия и взаимовлияния в истории Испании цивилизаций Запада и Востока. Рассматриваются вопросы о роли Испании в истории Америки.Жанрово книга объединяет черты академического обобщающего труда и учебного пособия, в то же время «История Испании» может представлять интерес для широкого круга читателей.Издание содержит множество цветных и черно-белых иллюстраций, карты, библиографию и указатели.Для историков, филологов, искусствоведов, а также всех, кто интересуется историей и культурой Испании.

Коллектив авторов

Культурология
Крылатые слова
Крылатые слова

Аннотация 1909 года — Санкт-Петербург, 1909 год. Типо-литография Книгоиздательского Т-ва "Просвещение"."Крылатые слова" выдающегося русского этнографа и писателя Сергея Васильевича Максимова (1831–1901) — удивительный труд, соединяющий лучшие начала отечественной культуры и литературы. Читатель найдет в книге более ста ярко написанных очерков, рассказывающих об истории происхождения общеупотребительных в нашей речи образных выражений, среди которых такие, как "точить лясы", "семь пятниц", "подкузьмить и объегорить", «печки-лавочки», "дым коромыслом"… Эта редкая книга окажется полезной не только словесникам, студентам, ученикам. Ее с увлечением будет читать любой говорящий на русском языке человек.Аннотация 1996 года — Русский купец, Братья славяне, 1996 г.Эта книга была и остается первым и наиболее интересным фразеологическим словарем. Только такой непревзойденный знаток народного быта, как этнограф и писатель Сергей Васильевия Максимов, мог создать сей неподражаемый труд, высоко оцененный его современниками (впервые книга "Крылатые слова" вышла в конце XIX в.) и теми немногими, которым посчастливилось видеть редчайшие переиздания советского времени. Мы с особым удовольствием исправляем эту ошибку и предоставляем читателю возможность познакомиться с оригинальным творением одного из самых замечательных писателей и ученых земли русской.Аннотация 2009 года — Азбука-классика, Авалонъ, 2009 г.Крылатые слова С.В.Максимова — редкая книга, которую берут в руки не на время, которая должна быть в библиотеке каждого, кому хоть сколько интересен родной язык, а любители русской словесности ставят ее на полку рядом с "Толковым словарем" В.И.Даля. Известный этнограф и знаток русского фольклора, историк и писатель, Максимов не просто объясняет, он переживает за каждое русское слово и образное выражение, считая нужным все, что есть в языке, включая пустобайки и нелепицы. Он вплетает в свой рассказ народные притчи, поверья, байки и сказки — собранные им лично вблизи и вдали, вплоть до у черта на куличках, в тех местах и краях, где бьют баклуши и гнут дуги, где попадают в просак, где куры не поют, где бьют в доску, вспоминая Москву…

Сергей Васильевич Максимов

Публицистика / Культурология / Литературоведение / Прочая старинная литература / Образование и наука / Древние книги