Читаем Философия оптимизма полностью

Это и есть основной экономический результат превращения атомной энергетики в основную компоненту энергетического баланса, превращения электроники в основное средство технологии, превращения работы с помощью кибернетических механизмов в основное содержание труда.

А что потом? Можем ли мы указать сейчас контуры послеатомного века?

Этого мы сделать не можем. Но мы можем указать, причем с большой определенностью, на тот процесс, который подготавливает уже сейчас послеатомную цивилизацию. Вопросу о подобной подготовке посвящена специальная глава. Здесь подчеркнем только, что мы знаем с большой определенностью, в чем состоит подготовка послеатомной цивилизации, но вовсе не знаем, каков будет результат этой подготовки, каковы будут научные представления, из которых вырастет возможность новой, послеатомной энергетики, новой технологии, нового характера труда.

Путь, который ведет к таким новым научным представлениям, — это изучение элементарных частиц. Уже не только атомов и не только атомных ядер, но и тех частиц, которые пока не удалось и, вероятно, не удастся разделить на субчастицы. К их числу принадлежат элементарные частицы с отрицательным электрическим зарядом — электроны; далее нуклоны — частицы, из которых состоят атомные ядра: протоны с положительным электрическим зарядом и нейтроны без электрического заряда; и еще многие частицы. Беда в том, что мы с трудом можем сказать, чем же отличаются элементарные частицы от неэлементарных, и уже вовсе не можем сказать, от чего зависят массы и заряды, отличающие один тип элементарных частиц от другого.

Есть все основания думать, что решение Этих вопросов возможно только при очень радикальном отказе от привычных представлений, более радикальном, быть может, чем отказ от классических аксиом физики при создании теории относительности и квантовой механики.

Не исключено, что через десять или двадцать лет (во всяком случае речь идет о сроках такого порядка) начнется период быстрого изменения самых фундаментальных принципов науки. Тогда будут быстро меняться не только конкретные научные схемы (это происходит уже в наши дни), но и сами идеалы науки, к которым стремятся ученые, разрабатывая новые научные схемы. Тогда, быть может, станет непрерывным не только ускорение технического прогресса, но само ускорение будет непрерывно увеличиваться и станет реальной положительная третья производная по времени от уровня техники, от уровня власти человека над природой.

Но эта третья производная пока не является измеримой величиной. Это только символ возможного экономического эффекта тех фундаментальных исследований, которые расширяют наши знания об элементарных частицах. Такие исследования позволяют проникнуть в очень маленькие пространственные области (порядка радиуса атомного ядра, т. е. около 10^-13 ом) и временные интервалы порядка 10^-23 сек. Проникнуть в них можно с помощью очень мощных ускорителей элементарных частиц. Другой, дополнительный путь — астрофизические исследования, в частности исследования космических лучей — потоков частиц очень высокой энергии, приходящих на Землю из мирового пространства.

Это «бескорыстные» исследования. Кавычки не означают сомнения в действительно бескорыстном характере того стремления к решению чисто познавательных задач, которое ведет человека в космос и в микромир. Каковы бы ни были возможные практические результаты астрофизических исследований или сооружения очень мощных ускорителей частиц, не эти принципиально неопределимые заранее результаты служат непосредственным стимулом указанных исследований. Их сделали большими народнохозяйственными начинаниями, преследуя прежде всего познавательные цели. Люди уже знают, что отвлеченный характер познавательных задач и полная неопределенность практических результатов их решения соответствуют радикальному характеру этих заранее неопределимых результатов и в конце концов радикальному ускорению экономического прогресса. Они понимают, что теория относительности стала истоком такого радикального практического результата, как атомная энергетика, именно благодаря чрезвычайно общему, отвлеченному и чисто познавательному характеру поставленных в начале столетия вопросов о пространстве, времени, движении, эфире, массе и энергии. Сейчас перед наукой стоят еще более общие и еще более фундаментальные вопросы. Они будут решаться независимо от определенности их практических результатов. И тем не менее кавычки, в которые взяты «бескорыстные» исследования, имеют некоторый смысл: «корысть» здесь количественно неопределима, заранее не известна, но совершенно бесспорна и чрезвычайно велика.

Является ли она экономическим понятием? Можно ли говорить об экономическом эффекте фундаментальных исследований в области теории элементарных частиц?