Часы устанавливались не только для того, чтобы "радовать" простых людей, но и для того, чтобы обозначить ритм их работы, потому что все больше и больше для буржуазии время было деньгами. В Париже первыми часами были часы в новом дворце Филиппа Красивого, размещенные в квадратной башне, которой они дали свое название и где они находятся до сих пор. Жан де Мен создает в Roman de la Rose (Романе о Розе) образ человека, у которого

Филипп Красивый не считал время на охоте, но во время пребывания в своих резиденциях, в частности, в Лувре и дворце Сите, он также следил за ходом часов. В описи казны, проведенной при Карле V, упоминается "серебряный хронометр, принадлежавший королю Филиппу Красивому, с двумя серебряными противовесами, наполненными свинцом". У короля было свое собственное "расписание" для повседневных дел, таких как, например, прием пищи, время которого объявлялось камердинерами по всему дворцу. Король ел в своей комнате, в небольшой компании, а "придворные, которых кормили при дворе", находились в большом зале. Перечень и количество тех кто имел на это право было строго регламентировано.

Таким образом, в своей личной жизни Филипп Красивый чередовал величайшую строгость и величайшую небрежность. Функционирование королевского двора было тщательно регламентировано: роль каждого человека, расписание церемоний, характер и количество товаров. В то время когда общество постоянно находилось на грани дефицита всего, важно было избегать расточительства, и маниакальная точность соблюдения правил является ярким тому подтверждением. Так, придворный "главный камергер должен получать четыре меры овса и 3 су 6 денье жалованья в день, а его содержание в год — 8 ливров. Каждый из остальных камергеров должен получать по три меры овса и по 3 су жалованья в день, и каждый из них имеет право столоваться при дворе, пользоваться кузницей двора для своих лошадей,  использовать свечи в соответствии со своими потребностями".

"Метр Пьер де Лаон, метр Пьер де Латилли, метр Филипп ле Конверс и монсеньор Жирар де Куртонн не будут столоваться при дворе, но им будет выдаваться содержание, когда они находятся при дворе, по 10 парижских су в день. А в суде они должны присутствовать только по двое, если не будет другого специального распоряжения".

Филипп Красивый вел простую жизнь. Легкодоступный для простого народа, который мог подойти к нему без труда, как отмечали арагонские послы, он был рачителен, даже бережлив, используя при этом серебряную столовую посуду. Но эти предметы не были для него важны, и было бы преувеличением сказать, что "король любил роскошь", как утверждал Жан Фавье. На самом деле, роскошь — понятие весьма относительное. На праздники дарили подарки: одежду, посуду, украшения, а также иллюминированные манускрипты. Однако ничего экстравагантного. Пышные торжества во время государственного визита Эдуарда II и Изабеллы в июне 1313 года были исключением, преследующим политические цели.

Итог царствования 

Но были ли достигнуты эти цели? Какую общую оценку можно дать этому долгому и бурному царствованию? Было бы легко, учитывая драматические события, произошедшие сразу после смерти короля, сделать вывод, что произошел общий упадок. 1315 год был черным годом: помимо начала голода, подобного которому не наблюдалось уже три столетия, королевство сотрясали серьезные волнения. Людовик X унаследовал от своего отца мятежные баронские лиги, ненавистного народом камергера, которого поспешно повесили на Монфоконе, финансы в катастрофическом состоянии и обесценившуюся валюту. Династия вскоре пресеклась, а в Англии Изабелла и ее любовник Мортимер свергли Эдуарда II и убили его, проложив путь к правлению Эдуарда III, палача королевства Франция. Но Филипп Красивый не несет за это ответственности.

Если рассматривать основные вопросы царствования, то можно сделать неоднозначные выводы. Все закончилось компромиссами, а не явными победами: вопрос Аквитании не был решен, это даже стало одной из причин начала Столетней войны; не был решен и вопрос Фландрии; посмертный суд над Бонифацием VIII был отменен; тамплиеры были ликвидированы, но ценой долгой борьбы, и их имущество перешло к госпитальерам; крестовый поход не состоялся; Бернар Саиссе, Бернар Делисье, Гишар де Труа избежали королевского правосудия, а казна оставалась пустой.