Но налогоплательщики были не в восторге от финансирования армии, которая годилась только на то, чтобы половина из нее была перебита, а другая половина разбежалась. Поэтому сборщикам налогов было предписано быть особенно убедительными, дружелюбными и обходительными, как сказано в этой секретной инструкции: "Вам следует говорить с народом добрыми словами и показывать, что великое неповиновение, мятежи и ущерб, который наши подданные во Фландрии нанесли нам и нашему королевству, привело нас к таким решениям. Вы должны проводить эти сборы по возможности избегая насилия и волнения малого народа. И вам также следует привлечь сержантов, которые добры и просты в обращении, для исполнения ваших задач […]. Всеми способами показывайте им, что благодаря такому способу оплаты они избавлены от опасности для себя и от больших расходов на лошадей и других издержек, и смогут заниматься своими делами. Вы можете даже пойти на уступки и обещания, но только в крайнем случае: скажите им, что король скоро восстановит полноценные деньги, выплатит долги, накажет злоупотребления, что налоги эти временные", словом, всю обычную ложь налоговой администрации, которая никого не обманывает. Но прежде всего, "храните это постановление в тайне… ибо слишком велико будет наше сожаление, если они узнают об этом".

Также использовались принудительные займы, особенно у богатой буржуазии и церковников. Например, в сентябре 1302 года клирик Жан Круассан получил письмо от короля: "Я знаю, — говорил ему государь по существу, — что вам будет приятно одолжить мне 300 турских ливров из-за любви и верности, которые вы питаете к нам и королевству, как вы знаете, в эти дни у меня было проблем без числа и счета, я пошел на большие жертвы ради королевства и полностью посвятил себя ему. Поэтому я рассчитываю на вашу помощь, ибо мы точно знаем, что вы можете сделать это хорошо, вы или ваши друзья". Если сумма не окажется в Лувре в течение нескольких дней, у вас могут возникнуть проблемы. Как вы можете отмахнуться от такой просьбы? Обычно возврат такого "кредита" откладывался до неопределенного времени.

Чтобы стимулировать патриотический дух налогоплательщиков, летом 1302 года в королевстве была развернута беспрецедентная пропагандистская кампания. Это было одно из самых впечатляющих нововведений царствования: Филипп Красивый и его легисты стали предтечей манипуляции мнением и политической пропаганды, апеллируя к общественному мнению по каждому важному вопросу. По всему королевству были распространены письменные обращения, которые развешивались в городах и на дверях церквей, в которых излагалась официальная королевская версия событий и содержалась просьба о солидарности и поддержке подданных. Например, 29 августа было составлено обращение к духовенству Буржа с просьбой о выделении субсидии "на защиту родной страны, на службе которой почтенный прецедент наших предков предписывает нам сражаться, ибо они зашли так далеко, что предпочли заботу о ней любви к своим детям". Проповедники были эффективными ретрансляторами патриотической и королевской пропаганды. Мы уже упоминали эту анонимную проповедь, которую некоторые приписывают Гийому де Соквиллю, в которой верующие услышали, что "мир короля — это мир королевства, мир королевства — это мир Церкви, науки, добродетели и справедливости, и он располагает к возвращению Святой земли. Поэтому тот, кто нападает на короля, действует против всей Церкви, против католической доктрины, против святости и справедливости, а также против Святой Земли […]. Несомненно, те, кто умирает за справедливость, короля и королевства, будут увенчаны Богом как мученики".

Неудачная кампания (сентябрь-октябрь) 

Нельзя сказать, что подданных убедила эта риторика, но когда 29 августа король прибыл в Аррас, он обнаружил там большую армию, вероятно, более 10.000 человек, и знатнейших баронов, которые вольно или невольно откликнулись на его призыв. Там находился его сводный брат, граф д'Эврё, графы Комменж, Форез, Гранпре, Жуаньи, Ла Марш, Перигор и Суассон, а также пфальцграф Бургундии Оттон, который также стал графом Артуа после смерти своего тестя, Роберта д'Артуа. Прибыли, герцог Бретани Иоанн со своими вассалами, герцог Лотарингии, граф Савойский, дофин Вьеннуа, а также Гишар де Боже, Жан де Шалон-Осер, Людовик де Бурбон граф де Клермон, графы Булони и Сен-Поля, которые жаждали искупить свою вину. Прибыл даже Роберт де Клермон, отец Людовика, последний выживший сын Святого Людовика, у которого в результате травмы головы полученной на турнире были серьезные проблемы с психикой.