Читаем Фиаско 1941 полностью

Без этой подготовки нельзя было рассчитывать на успех. Почему даже успешный контрудар на Люблин в июне 1941 года не привел бы к разгрому немецкой армии, вполне понятно из того, что Вермахт был очень силен, и за его плечами стояла мощная военная экономика. Свалить Рейх одним ударом было совершенно невозможно, а война сразу бы перешла в череду крупных сражений с огромными потерями обеих сторон, которые развернулись бы на территории бывшей Польши, исход которых предсказать было нереально. Потому нужна была и мобилизация, и подтягивание резервов, в том числе на случай возможного поражения и наступления противника в глубь советской территории. Это было понятно еще в 1940 году, когда стали готовиться к строительству сразу нескольких рубежей долговременной обороны.

Самое главное – без готовых укрепрайонов этот замечательный план контрудара на Люблин был совершенно невыполним. Укрепрайоны играли в нем одну из ведущих ролей, обеспечивая решение сразу нескольких задач. Во-первых, прикрытие небольшими силами больших участков фронта (по планам развертывания общая численность гарнизонов укрепрайонов должна была достигнуть 239,5 тысячи человек, в 2,3 раза больше, чем численность пограничных войск), что позволило бы концентрировать войска на направлениях контрударов. Во-вторых, сковывание сил противника и особенно его артиллерии, что делало действия немцев более или менее предсказуемыми, а их силы делало более уязвимыми для контрударов. Таким образом, по опыту войны с Финляндией и по опыту немецкого прорыва линии Мажино был принят комбинированный «финско-французский» сценарий начала войны, когда укрепрайоны используются для прикрытия мобилизации и сосредоточения войск, как делали финны, и был запланирован ослабленный участок обороны в «линии Молотова», что-то вроде рукотворных Арденн, которым немцы могут попробовать воспользоваться для прорыва линии укреплений, подставив свой левый фланг под удар львовской группировки.

План в начале войны сорвался полностью и безнадежно из-за неготовности «линии Молотова», в которой из 5807 ДОС было завершено 880. Большая часть сооружений была недостроена и не вооружена, а часть ключевых дотов вообще не были начаты постройкой. В результате в укреплениях имелись разрывы шириной от 10 до 80 км, не прикрытые огнем. Например, в Гродненском УР, в котором должно было быть 373 ДОС, было завершено 165, строилось 38 сооружений, но два ключевых опорных пункта на правом фланге вообще не были начаты[203]. Брестский укрепрайон строился силами саперных частей 4-й армии и 33-го инженерного полка округа, стройматериалы доставлялись из Слуцкого укрепрайона и из бывшего польского Барановичского укрепрайона[204]. На момент начала войны в этом укрепрайоне было построено 128 ДОС, которые оснащались вооружением с Мозырского укрепрайона, и в боевой готовности было всего 23 ДОС: 8 – в районе Бреста, 3 – южнее Бреста, 6 – в районе Дрохичина и 6 – в районе Семятиче[205]. Последние два пункта почти в 100 км к северо-западу от Бреста. В начале войны вместо единого укрепрайона в распоряжении 4-й армии оказалось лишь четыре группы дотов, между которыми были огромные разрывы и удержать немецкие войска они не могли.

Такое же положение было и на укрепрайонах в полосе 5-й армии. Владимир-Волынский укрепрайон предполагался в составе 7 узлов обороны с 25 опорными пунктами, в которых должно было быть 141 ДОС. Реально же к началу войны было построено 4 правофланговых узла обороны с 8 опорными пунктами, в которых было сооружено 97 ДОС, из которых боеготовых – 61[206]. Были также на 80–90 % сооружены укрепления полевого типа из 10 батальонных районов. Состояние Владимир-Волынского УР было гораздо лучше, чем Брестского, однако же недостроенный левый фланг укрепрайона не закрывал «ворот» между 87-й и 124-й стрелковыми дивизиями. Это оказалось самое слабое место на всем участке 5-й армии, именно через него немцы осуществили прорыв в глубь построения армии. Ковельский укрепрайон, который располагался севернее и должен был включать 9 узлов обороны со 138 ДОС, вообще не был начат постройкой. Было сооружено лишь предполье из 15 батальонных районов и одного отдельного ротного опорного пункта. Доты не были даже заложены, и как такового укрепрайона не существовало, вместо него была полоса полевых укреплений[207]. А.В. Владимирский вынужден был признать: «Вследствие этих недочетов долговременные сооружения приграничных УРов вместе с их гарнизонами могли рассматриваться лишь как некоторое дополнение и усиление системы полевой обороны»[208]. Полевые укрепления, местами усиленные бетонными дотами, – это вовсе не обеспечивало того преимущества, которое давала полностью готовая линия укреплений.