Читаем Фиаско 1941 полностью

Другой пример, 6-й мехкорпус, о котором Марк Солонин пишет в другом месте: «Но, пожалуй, самым показательным был выбор места дислокации 6-го МК, который спрятали в чаще дремучих лесов у Белостока. Можно догадаться, как мехкорпус с его огромным «хозяйством» попал в Белосток – к этому городу сквозь вековые леса и бездонные болота подходит нитка железной дороги»[139]. Цитата, самым наглядным образом подтверждающая незнакомство Марка Солонина с железными дорогами Западной Белоруссии. К Белостоку в 1941 году шла вовсе не одна железная дорога, а пять: на европейской колее: Гродно – Белосток, Зарембы (германская граница) – Белосток, Черемха – Белосток, на советской колее Граево (германская граница) – Белосток и Белосток – Волковыск. Причем линии на европейской колее были двухколейными, с пропускной способностью 20–24 пары поездов в сутки. Таким образом, Белосток был крупным железнодорожным узлом, способным обрабатывать поезда на европейской и советской колее. К тому же город был индустриальным центром, и была даже станция Белосток-Фабричный, перешитая на советскую колею, с выгрузочными площадками и складами. Так что вовсе не удивительно, что именно в Белостоке и обосновался 6-й мехкорпус. Именно сюда отправлялись новейшие танки КВ и Т-34, в результате чего 6-й мехкорпус оказался наиболее оснащенным танками новейших типов: 352 танка КВ и Т-34. Его оснащение определялось не только тем, что командование ожидало удара на Белосток, но и тем, что перешивка линии Волковыск – Белосток на советскую колею и наличие станций разгрузки делали технически возможным доставку тяжелой техники, для которой требовались специальные платформы.

И так со всеми остальными мехкорпусами. Район их дислокации совпадает с крупными железнодорожными узлами, где можно было обеспечить прием и выгрузку всей разнообразной боевой техники и грузов. Это нетрудно показать в таблице:

Таким образом, хорошо видно, что дислокация большинства мехкорпусов приходится на районы крупных узловых железнодорожных станций, за исключением только 16-го мехкорпуса, который базировался на тупиковой в 1940 году станции Каменец-Подольский. Мехкорпуса, дислоцированные в Бродах, Кобрине и Борисове, располагались не на узловых станциях, но при этом сами станции находились на важнейших железнодорожных магистралях, вблизи от крупных железнодорожных узлов. Кобрин – в 40 км к востоку от Бреста, от которого отходило пять направлений, Борисов – в 60 км к северо-востоку от Минска, от которого отходило четыре направления. Броды – в 60 км к северо-востоку от Львова, крупного железнодорожного узла.

Иными словами, предвоенная дислокация мехкорпусов в западных округах была обусловлена вовсе не каким-то «планом агрессии», а самыми элементарными транспортными соображениями. Для них были выбраны места, минимально подходящие для перевозки и выгрузки большого количества тяжелой техники, автомобилей, разнообразных грузов, снабжения топливом.

Почему же при столь удобной предвоенной дислокации мехкорпусов в них оказалось столь много старой и требующей ремонта бронетехники? Причина этого положения довольно банальна и лежит на поверхности. Большая часть бронетанковых соединений приехала в Западную Белоруссию и Западную Украину «своим ходом» во время похода в Польшу в сентябре 1939 года. Позднее эти соединения были реорганизованы в механизированные корпуса уже на месте, где они разместились после окончания боевых действий. Например, 14-й мехкорпус, входивший в состав 4-й армии, был образован на базе 29-й танковой бригады (22 сентября 1939 года эта бригада под командованием комбрига М.С. Кривошеина вышла к Бресту, взяв в плен 35 тысяч польских офицеров и солдат) и 32-й танковой бригады (22–23 сентября 1939 года вела бои в районе Кобрина). Реорганизация в танковые дивизии мехкорпуса их застала в Бресте и в Пружанах соответственно. Дислоцирование частей в бывшей Польше проходило с трудом, части занимали мало-мальски пригодные помещения: бывшие польские казармы, помещичьи усадьбы, хутора, и им часто приходилось своими силами строить недостающие здания и сооружения.

Во время похода в Польшу танковые бригады прошли маршем 500–700 км (например, 38-я танковая бригада прошла от Шепетовки к Замостью, 748 км, а в марте 1941 года пошла на формирование 41-й танковой дивизии 22-го мехкорпуса в составе 5-й армии), что для танков Т-26, которыми перечисленные выше бригады были оснащены, было весьма серьезным испытанием. С этими же танками вновь созданные танковые дивизии пошли в бой 22–23 июня 1941 года. Из взятых примеров только 41-я танковая дивизия, перед войной дислоцированная во Владимир-Волынском, получила 31 танк КВ. Таким образом, большой износ танков приграничных округов – это не следствие безалаберности или варварской эксплуатации, а следствие похода в Польшу в 1939 году.