На их аргументы не так трудно ответить. Во-первых, само по себе наличие планов еще ничего не доказывает и надо смотреть на то, как они были выполнены на практике. Например, в дневниках Ф. Гальдера за июль 1940 – июнь 1941 года перечисляется множество планов, включая нападение на Великобританию, на Гибралтар, планы войны в Испании и Португалии, даже нападение на британские колонии в Африке, нападение на Афганистан, на Турцию, которые готовились, разрабатывались, для них даже выделялись силы и запасы, но которые никогда не были реализованы. Конечно, по поводу гитлеровской Германии никто не спорит – они были захватчиками и вынашивали самые разнообразные захватнические планы, включая весьма экстравагантные. Однако вывод из дневников Гальдера такой – планы планам рознь. План, который так и остался на бумаге, не более чем памятник военной мысли.

Во-вторых, неясно, что удивляет сторонников Виктора Суворова в подготовке Красной Армии к наступлению? Угроза войны с Германией, несмотря на все политические и дипломатические маневры, была более чем ощутима, в начале 1941 года разведка добыла сведения, ясно показывающие подготовку к вторжению в СССР (это не какие-то «предупреждения», а военное строительство в приграничных районах и подготовка к перешивке советской колеи и эксплуатации советских железных дорог), и в общем вопрос стоял лишь о сроках военного столкновения. В то же время на примере войны во Франции командование Красной Армии имело возможность убедиться в том, что чисто оборонительная стратегия против Вермахта не работает и даже прекрасными долговременными укреплениями немецкие войска не остановить. Да и не было у СССР ничего похожего на линию Мажино ни на старой, ни тем более на новой границе. Следовательно, оборона обязательно должна включать в себя контрудары и, как следствие, наступление с разгромом группировок противника.

В-третьих, сторонники Виктора Суворова совершенно не обращают внимание на одно обстоятельство, которое становится очевидным при сравнении плана «Барбаросса» и советских предвоенных планов (хотя бы рукописной записки от 15 мая 1941 года, которую они считают самым веским доказательством). План «Барбаросса» был составлен из расчета разгрома основных сил Красной Армии, захвата основных промышленных и аграрных районов и ликвидации СССР как государства. Тогда как в записке от 15 мая 1941 года ставилась задача лишь разгромить немецкую армию восточнее р. Висла, овладеть территорией бывшей Польши и Восточной Пруссии, отрезать Германию от южных союзников[120].

Агрессия? Но давайте зададим простой вопрос: означало бы это крушение Германии как государства? Подобный план вовсе не означал захвата основных индустриальных районов Германии. Восточная Пруссия – весьма ценное приобретение, но ее индустриальное значение невысоко, около 1 % промышленного производства Рейха. Основная территория Рейха и весь военно-хозяйственный потенциал, серьезно усиленный оккупированной Бельгией, Голландией и частью Франции, а также большая часть германской армии остались бы нетронутыми.

Таким образом, подобный план «нападения на Германию» вовсе не решал всех проблем, а даже наоборот, значительно усугублял бы их для СССР. Если Гитлер рассчитывал покончить с СССР в результате плана «Барбаросса», то вот по этому «агрессивному» плану нельзя было рассчитывать покончить с Германией как с государством. Именно поэтому «план от 15 мая 1941 года» остался в виде рукописного наброска, сделанного А.М. Василевским, который так и остался в его личном сейфе до 1948 года и оттуда уже попал в архив[121].

Коренное различие плана «Барбаросса» и «плана от 15 мая 1941 года» совершенно очевидно, и главное отличие состоит в том, что советская стратегия была только оборонительной, хотя и включающей в себя контрудары и наступление, поскольку по-другому остановить немецкие войска было нельзя. Это вполне очевидные вещи, если сравнить немецкие и советские планы в условиях европейской обстановки того времени. Только вот ни Марк Солонин, ни его единомышленники этого сравнения не делают и, похоже, совершенно его избегают. Оно и неудивительно, такое сравнение разрушает всю их концепцию.

Глава шестая. Великая танковая реорганизация

Во всей этой дискуссии один из наиболее важных моментов состоит в том, могла ли Красная Армия летом 1941 года выполнить какие-либо наступательные задачи. Если для нее наступление в момент начала войны было несбыточной мечтой, то нечего и заводить разговоры о том, что СССР якобы готовил «агрессию против Германии».

Поскольку надо было доказать реальность и осуществимость планов «красного натиска», то ревизионисты потратили много сил для подкрепления тезиса о том, что Красная Армия реально была способна к наступлению. Виктор Суворов в своих книгах многократно и очень красочно подчеркивал, какую мощь имела Красная Армия перед войной, живописал тысячи танков и самолетов, сотни дивизий, перебрасываемых к западной границе.