— Девушка, — начал тот, — лет двадцати трех. Рост сто шестьдесят пять, волосы русые, заплетены в косичку. Поверхностных повреждение не обнаружено, кроме незначительных синяков на руках. Время смерти — примерно дней пять назад. Причина смерти — наркотическая передозировка. Личность не установлена, особых примет не имеет. Мужчина лет двадцати пяти, рост сто семьдесят три, был одет в синий спортивный костюм «Адидас» и кроссовки то же фирмы, пострижен коротко, находился в состоянии наркотического опьянения. Особых примет нет, личность также не установлена.

— Рассказывай теперь ты, — сказал Литвинов капитану. Тот повторил ему ночное происшествие.

— … И когда я выскочил, он ужи почти уложил ее в мешок. Вероятно, хотел избавиться от тела. Он совершенно ничего не соображал. Я дважды или трижды предупредил его, потом он бросился на меня. Если бы не такой длинный нож, он бы меня не достал. Я выстрелил. Вот и все. Единственное, что я успел у него спросить — где остальные. Он ответил, что далеко. И все.

— Ясно, а у вас что? — спросил Литвинов дежурного.

— Да в общем-то тоже самое. Приехали, подвал, конечно, мрачный. Девчонка, совсем голая из мешка торчит, воняет на весь подвал… Маньяк у стены с простреленным горлом, там же, недалеко, валялся нож, десантный, надо сказать.

Литвинов посматривал в протокол и кивал. Настроение у него явно улучшилось.

— Нет такого дела, — сказал он, — с которым бы мы не справились, правда, ребятки? Ладно, благодарю за службу — Литвинов поднялся с кресла и проткнул Архипову руку. — Тебе, — сказал он, — неделя отпуска.

Покончив с церемониями, Архипов направился в свой кабинет. Плеснув в чашку коньяка он остановился возле пустого стола. Почти пустого. В самом его центре лежало письмо.

Архипов залпом выпил коньяк. И взял конверт, яростно его разорвал, потом подошел к окну и выбросил все это на улицу, маленькие кусочки бумаги тотчас развеяло теплим весенним ветром.

ЭТО БЫЛО ТВОЕ ПОСМЕРТНОЕ ПИСЬМО.

Он устало опустился на стул и закрыл глаза.

Глава 34

Они пришли примерно через час после того, как принесли еду. Василий услышал открывающийся засов в глубине тюрьмы. Сразу за скрежещущим звуком последовали шаги, иногда нарушаемые короткими фразами.

Он понятия не имел, сколько прошло времени — месяц или год, когда он спрашивал об этом у охранника, тот лишь пожимал плечами.

Василий сел на нары и уставился на дверь. Шаги приближались. Он с отвращением вспомнил красномордого, но вопреки его ожиданиям, в камеру вошел охранник и двое средних лет мужчин в штатском. На них были одеты одинаковые серые костюмы и запылившиеся туфли. Ни одного из них Василий припомнить не мог.

— Батурин? — спросил тот, который стоял слева. Он, видимо, был чуть старше, и по возрасту и по званию. Второй стоял чуть позади первого и нервно переминался с ноги на ногу.

— Да, — ответил Василий, разгадывая цель их визита. Но штатский не стал много говорить.

— Подпишите постановление о вашем освобождении. — Он кивнул второму и тот подал листок бумаги и ручку.

Василий машинально поставил я свою подпись, глядя на верхнюю строку бумаги — «Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела». Строчки заплясали у него в глазах, а ноги предательски задрожали.

— Старшина, выдайте ему вещи. — Долгим взглядом штатский посмотрел на Василия. — А ты забирай все и проваливай. Больше лучше не попадайся.

Василий утвердительно кивнул.

Второй штатский сухо засмеялся, они повернулись и быстро ушли. Через пять минут вернулся старшина, принес куртку, шнурки, ключи и прочий мелкий скарб.

Василий еще раз расписался в акте о возврате вещей, неспеша оделся, натянул забытую черную шапочку и подмигнул охраннику. Тот посмотрел на него глазами голодного бультерьера.

Некоторое время они петляли по мрачным коридорам, периодически останавливаясь, когда сержант, лязгая ключами, закрывал двери. Наконец, они вышли на развилку. Направо вверх, к двери, тянулась каменная лестница, а прямо — все те же коридоры.

Охранник показал на дверь и не дожидаясь, пошел вперед. Василий, не дав ему себя обогнать, открыл тяжелую металлическую дверь и вышел на улицу. За спиной послышался хруст закрываемого замка.

Василий ошеломленно оглядел пространство перед собой и полной грудью вдохнул цветущий весенний воздух.

Боже! Снег куда-то исчез, молодая зеленая листва тихо шумела, подгоняемая слабым ветерком. Тонкий аромат цветения защекотал в ноздрях.

Василий дышал и не мог надышаться. Безбрежно голубое небо без единого облачка населили веселящиеся ласточки. Шумная ребятня играла в мяч и громко смеялась.

Василий почувствовал как на глаза навернулись слезы. Он соскочил вниз и побежал. Так быстро, как только мог. Он хотел ощутить усталость, хотел видеть лица людей, хотел кричать, что он не виновен, что его отпустили! Он хотел обнять весь мир и поцеловать его, и не важно, что этот мир причинил ему столько боли. Важно, что этот мир существовал и в конце концов все расставил на свои места.