— Я же не пью, ты знаешь, — сказала она, обращаясь к Наташе, но все-таки подняла свою рюмку. Он тут же нашелся.

— За знакомство не выпить — тяжки грех. — его прозвучало как рекомендация молодого протоирея, проводящего длинные вечера в общении с героями Библии сидя в церковном винном погребе. Стало весело.

— Что то вы не похожи на сестер, — заметил Василий, доглядывая на сидящую слева Танк.

— А мы не родные сестры, — ответила она. — Так, иногда встречаемся…

— Что ж вы за сестры, если в одном городе живете и почти не встречаетесь? Милосердия что ли?

— Двоюродные. Работа такая, у меня в аэропорту, у нее — в поликлинике.

— Пока до дома доберешься, уже ничего не хочется. — Таня говорила звучным, даже слегка резким голосом.

— А что ты в аэропорту делаешь? — Василий понял, что смотрит на нее не отрываясь. Она заметила его взгляд.

— В киоске работаю, сувенирном. Матрешки, картины, иконы…

— А зачем это там, в аэропорту? Кто псе это покупает?

— Ну, конечно, — Таня улыбнулась его неосведомленности, — аэропорт международный теперь стал, это раньше — Москва, Питер, Краснодар… Сейчас куда только не летают. А ты разве не знал? Василий ухмыльнулся.

— Я совсем недавно в Калининграде. А так, я из Бишкека, может слыхали.

Наташа встрепенулась и положила ногу на ногу.

— Лучше его и не спрашивай, — посоветовала она Тане. — Таких страстей нарассказывает, всю ночь спать не будешь. Я уже на себе испытала. Таня с интересом взглянула на Василия.

— Ну, ты потом как-нибудь расскажешь, если это и впрямь так страшно. Хорошо? Я люблю такие истории, от которых волосы дыбом.

— Вот-вот, — подтвердила Наташа. — Не сомневайся. Василий смотрел на Таню и думал, что как только у него выпадет окно дежурстве, он сядет на автобус и поедет в аэропорт. В этом он не сомневался.

Василий разлил остатки ликера и поставил опустевшую бутылку на пол. Стало жарко. Он почувствовал, как начинают гореть щеки и ужи.

Таня молча сидела на краю дивана. Ее пуловер грубой деревенской вязки ни серою пряжи вносил в комнату какое-то свежее очарование, не омраченное городской суетой и дрязгами. Василий решил, что она не из города, скорее из глубинки, где люди подчас не очень то знают, какое сегодня число.

Еще немного посидев, Василий решил, что пора идти домой, в общежитие. Он попрощался с Таней, окинув ее долгим многозначительным взглядом.

Когда он вышел во двор, уже стемнело. Осенние морозец неприятно освежал. Далекие синие звезды весело подмигивали, словно издеваясь.

Засунув руки поглубже в карманы куртки, Василии побрел по скупо освещенному тротуару.

Глава 14

Архипов сидел в своем кабинете на Советском проспекте и разглядывал новый конверт. Он уже забыл, что такое нормальный сон и большие синие мешай под глазами подтверждали этот факт. Если он не справится с этим челом, его ожидают большие неприятности, да и Литвинова тоже. Но Андрей не продвинулся ни на дюйм. Вот уже пятый месяц.

Он открыл конверт. Кроме двух, очень маленьких строчных букв, там ничего не было. «Странно», — подумал Архипов. «Е «и «Н».

Что это? Новая жертва? Месяц прошел и Архипов, в принципе, ждал этого послания. «Раз в месяц, будь он неладен.»

Он поднял трубку телефона и набрал номер.

— Деев и Троицкий, зайдите ко мне.

Подчиненные явились через пять минут.

— Что нового? — спросил Архипов.

— Очень мало, Андрей Николаевич, — ответил Троицкий. — Прошлое письмо был опущено в ящик возле Северного вокзала.; нашли почтальона, которая забирала это письмо. Она его очень хорошо помнит, говорит, странное, мокрое какое-то и цвет у него был неважный…

— Но это, так сказать, к делу не пришьешь, — сказал Архипов.

— Это точно, — вздохнул Деев. — Я, наконец, опросил все общежитие этой Коноваловой. Только пара человек видели, как она, около пяти вечера вышла с каким-то молодым человеком. Их удивил этот факт сам но себе, поэтому, говорят, и запомнили. У нее ведь не было парня.

— А приметы? — встрепенулся Архипов.

Деев усмехнулся.

— Одет в серое или черное, волосы черные, среднего роста. Вот пожалуй и все. В этом проклятом общежитии половина таких. Я сам убедился. Архипов чертыхнулся.

— Смотрите, — он кинул им конверт. — Сегодняшнее.

— Е и Н. — Деев помрачнел. — Четвертая?

Все промолчали.

— Кто-нибудь сводки последние видел? — спросил Архипов.

— Я постоянно их смотрю, — сказал Троицкий. — За последнюю неделю ничего.

— Значит скоро будет, — сказал Архипов. — Если не сирота. — Возникла пауза. — Что будем делать, господа присяжные заседатели? — Он окинул всех долгим взглядом.

— Дюссельдорфский убийца, — еле слышно произнес Троицкий.

— Что-что? — переспросил Архипов.

— Я говорю, дюссельдорфский убийца. На нем было человек восемнадцать или двадцать, искали больше двух лет. Хитрый, гад, был.

— И нашли?

— Да.

— А как?

— Случайно.

СЛУЧАЙНО. Это слово стало для Архипова велим. Только случай мог привести их к убийце. Андрей выписал буквы на листок и попал Дееву.

— Ты сходи в ФСК, к шифровальщикам, дай бог, что-нибудь подскажут.