Читаем Ферзи полностью

Виль рассеяно потеребил подбородок, невольно хмурясь. Выглядел вор растерянным и порядком смущённым, что совершенно не было удивительным в свете последних известий.

— Плохо, очень плохо, практически отвратительно, — заметил молодой человек, выпуская, наконец, из цепких пальцев девичью ногу и помогая несчастной подняться. — Я понял, что дело дрянь, но что же ты предлагаешь делать? Не можем же мы бравой тройкой штурмовать целое поместья, крича о справедливости и благе народа. Я как-то вообще с трудом представляю, что мы можем в этой ситуации сделать.

— Скорее всего, ничего существенного, — вынужденно призналась девушка. — Зато я знаю человека, который сможет.

На её заявление парень лишь невесело усмехнулся:

— Неужели, ты приходишься сердечной подругой князю или, может, внебрачная дочь одного из его бастардов? В любом случае, он будет делать лишь то, что взбредёт в его лысую голову, хоть ты на брюхе перед ним валяйся.

— Лучше, — самодовольно улыбнулась травница, не стараясь скрыть превосходства над долговязым потрёпанным вором, что так упорно не желал признавать её стоящей целительницей. — Сын Главы Совета! И перед ним ползать на брюхе не придётся, потому что должен он мне, как овод кобыле!

В ответ на привычную саркастическую ухмылку вора, Эл немного смутилась:

— Э-э-э, ну, да, сравнение вышло не ахти, но сути это не меняет.

— И как же его угораздило, бедолагу?

— Не хотелось бы хвастаться, — издёвку в голосе спутника травница предпочла проигнорировать, — но я его буквально с того света вытянула, при чём трижды, если не считать мелких инцидентов. Случай с медведем, я даже за покушение не считаю. Я была его персональным Лекарем и очень качественно остановила и заражение, и расхождение раны. Кстати, надеюсь, столичные целители не загубили весь процесс. Там очень тонкая ступенчатая блокада от молочной кислоты установлена, чтобы движений не стесняло. Теперь веришь, что если я сообщу, то действительно смогу приструнить эту шайку?

Виль, молча, кивнул, он не выглядел особо ошарашенным, так как, похоже, не особенно страдал обострённым чинопочитанием, но лёгкая растерянность на лице не могла не радовать.

— Пошли уже скорее, пока Танка там одна ещё какой-нибудь заговор себе не напридумывала, — девушка оперлась на подставленный локоть и, едва сдерживая болезненные стоны, поковыляла в направлении к «Стойбищу». — Знаешь, как-нибудь потом напомни мне рассказать про то, как мы Арна в первый раз спасали. Это было что-то! Ночь, всюду нечисть прибитая шляется, и мы его из урочища волочём, как два голодных гуля.

— Уже представляю себе, — слабо проговорил юноша, едва не вздрагивая от резкого хохота травницы.

* * *

— Не порядок, — Снетап Сигурдович нервно похлопывал уголком деревянных счёт о мощное, успевшее затянуться слоем здорового жирка бедро, поглядывая в окно за выгрузкой посылки.

Бледные лучи затухающего телепорта, запрещённого, но такого незаменимого в хозяйстве всё ещё, казалось, озаряли вызывную площадку, порождая во всём теле прожжённого жизнью завхоза невольный трепет. Глупо было бояться гнева инквизиторов за использование запрещённых артефактов, когда в подвалах хранились вещи посущественнее разовых телепортов, а псарня кишела на диво отвратными тварями. Только бывший морской волк, благополучно пристроившийся на суше, никак не мог справиться с собственной фобией перед именно этими конструкциями. Стоило только завидеть проступающий ровный круг, как что-то в груди начинало болезненно сжиматься предчувствием приближающегося инсульта, будто из центра этого круга непременно выскочит десяток обозлённых демонов и полыхнёт Подмирное пекло. Однако в этот раз Снетап Сигурдович переживал по другим причинам, и переживал настолько, что даже заставил себя наблюдать за ненавистным процессом, пусть даже и из окна. Его, как человека служивого отсутствие крепкой руки и конкретного начальства, ужасно беспокоило и неимоверно раздражало. В княжеском войске, где чины покупались и раздаривались, такое положение вещей не было в новинку и большинство парней сейчас спокойно, даже с ноткой ностальгии, относились к царящему бардаку, а вот ребятам из группировок или пиратских шхун приходилось туго. Это только со стороны казалось, что бандиты — шайка отбросов без мозгов и дисциплины, а по жизни там иерархия, будь здоров, чуть зазеваешься или позволишь себе лишнее — свои же и прикончат, чтобы смуту не разводил. Вот и привык Снетка Шпак, в миру Снетап Сигурдович Шпаковски, к порядку. Только порядка в штабе номер шесть как раз таки и не было.