Читаем Фернандо Магеллан. Том 2 полностью

– Вставай, Леон!  – тормошил Васко.  – Замерзнем. Немного осталось… Мы возвращаемся по своим следам. Я думаю, мы здесь были.  – Он опустился на колени рядом с товарищем, перевернул его из последних сил, упал рядом.  – Поднимайся, Леон…  – Васко начал засыпать. Однако в последний момент заставил себя подтянуть ноги, перевалился на бок, встал на четвереньки.  – Уф!  – стряхнул дрему, отер лицо снегом.  – Раскис?  – спросил то ли себя, то ли итальянца.  – Мы один раз чуть не замерзли, второй раз Бог не помилует. Очнись!  – принялся растирать лицо другу, дуть в глаза.  – У нас нет огня – замерзнем! Посмотри на меня, не спи!  – умолял его.

Панкальдо с трудом разлепил веки.

– Устал, сейчас…  – выдохнул матрос.

Морион скатился с головы итальянца, шапка упала в снег.

– Ты умрешь!  – рассвирепел Гальего, схватил матроса за голову растер уши. Панкальдо взвыл от боли.  – Мычи, скотина, я не дам тебе подохнуть!  – не отпускал его португалец.

Леон открыл глаза, попытался освободиться.

– Не мучь!  – попросил он.  – Я посплю.

– Вставай!  – требовал Гальего. Уши Панкальдо налились кровью, покраснели, распухли.  – Больно?

– Да,  – итальянец замотал головой и решительно вырвался.

– Вот и хорошо,  – обрадовался Васко.  – У тебя много сил, ты – крепкий человек. Не губи себя, поднимись!

– Сейчас…  – повторил Леон.

Матрос помог ему подняться со снега. Свесив голову на грудь, Леон сидел посреди сугроба, готовый рухнуть на землю.

– Молодец!  – похвалил Васко.  – Теперь умойся…  – натер итальянцу голову снегом. Холодные капли потекли за шиворот. Панкальдо пришел в себя.

– Ты что?  – он повернул голову – Зачем уши надрал? Болят…  – пощупал набухшее кровью горячее ухо.  – А если я тебе?

– Давай,  – согласился португалец,  – я не прочь. Только сначала встань на ноги! Сам сможешь?

– Попробую,  – надулся Леон.  – Дрянь ты, а не человек!

Однако пытаться не стал, сидел, мотал головой, ошалело глазел по сторонам. Прошла минута, вторая.

– Ну…  – подбадривал Васко.

– Куда нас занесло?!  – недовольно пробормотал итальянец, глядя в черноту ночи.  – Там кусты или хижина?

– Тень от холма.

– Тень?  – удивился Панкальдо.

– Посмотри, какой большой месяц, хоть веревку завязывай!

– Звезды…  – поднял голову Леон.  – Дева Мария на них…

– Отдохнем немного и пойдем дальше,  – предложил Васко.  – Не заснешь?

– Нет,  – пообещал итальянец.

Они уселись спиной к спине и молча глядели в небо.

– Великаны не дикари,  – прерывая зловещую тишину, с далеким волчьим воем, сказал итальянец.  – Лихо одурачили нас. Заманили в лабиринт и бросили.

– Могло быть хуже,  – мрачно добавил Васко.  – Когда следы стали пропадать, из трех превращаться в один, двоиться, разбредаться в стороны, петлять, я подумал: тут кроется что-то неладное.

– Мне казалось, будто кто-то наблюдал за нами – признался Леон.  – Почему они не напали?

– Не знаю.

– Надо было засветло повернуть назад, а мы заплутали в холмах. Ты уверен, что это наши следы?

– Они меньше ног туземцев.

– Мне чудится, будто мы здесь не одни.  – Леон боязливо огляделся по сторонам.  – Почему волки не подходят близко, кого боятся?

– Снег пахнет людьми,  – пояснил Васко,  – но где они?

– Ждут, когда обессилим.

– А ты думал, они выйдут встречать нас, женщин приведут?  – горько усмехнулся португалец.  – Ты зачем ищешь их?

– Сам знаешь…

– Тогда помалкивай.

– Страшно сидеть без оружия, ждать, когда великаны накинутся с дубинами.

– Значит, отдышался, отдохнул.

– Зябко.

– Сейчас пойдем, только еще чуть-чуть…

Теперь Гальего не хотел подниматься, тянул время.

– Нужно по звездам выбираться из лабиринта на восток,  – решил Леон,  – прямо к океану.

– Отсюда полдня пути до залива, а берегом неизвестно, сколько придется брести до кораблей,  – не согласился товарищ.  – Если к утру не вылезем из холмов – пойдем на солнце.

Они поднялись и побрели вдоль лощины по темневшей в снегу цепочке следов, держась дальше от холмов, опасаясь встречи с людьми, которых искали две недели. Хрустел примороженный снег, лязгали мешавшие движению доспехи, холодили плечи и грудь. Посреди бело-серой пустыни сумрачный блеск брони отпугивал великанов, превращал моряков в необыкновенных существ, сохранял жизнь. Хрустальный месяц повис над головой. От него или от звездочек – серебряных колокольчиков, а может быть, от изнеможения звенело в ушах. К звону примешивались шипение и свист, будто лопнул кожаный пузырь, и ветер шумит в снастях. Сквозь монотонный гул доносились редкие крики птиц, напуганных одинокими фигурами, вой хищников. На это не обращали внимания, словно прорывавшиеся сквозь шум в голове внешние звуки были из другого мира. Осталось одно – двигаться, медленно переставлять ноющие одеревеневшие ноги, теряющие чувствительность к морозу. В глазах рябило от бесконечного однообразия полей. Вершины холмов то приближались, то растворялись вдалеке. Темень преграждала путь, отступала назад, обнажала петляющую полоску их собственных следов. Моряки давно потеряли туземцев, блуждали в лабиринте.