Читаем Фернандо Магеллан. Том 2 полностью

– Предлагал подписать прошение. Он поставил закорючку, так что ничего не разберешь. Да ведь и вы подписывали, а что толку? Как ночью понесло на корабли, так в штаны наложили… Заперлись в каюте со слугами, ждали конца, чтобы присягнуть победителю.

– Год назад мы дали клятву!  – жестко напомнил Мафра.  – Прошение – не мятеж. Вы сами перегнули палку, она ударила вас.

– Зачем спорить?  – растирая кулаками глаза, вяло сказал Элькано.

– Подай прошение, покайся,  – посоветовал Сан-Мартин.  – Хочешь, мы попросим за тебя?

– Не могу, люди перестанут уважать.

– Что тебе до людей?  – уговаривал астролог – Совсем загнешься!

– Не-е…  – сонно промычал баск.  – Первые дни вызывал по одному, бил палкой, ремнем, чем попало, требовал кланяться, опускаться на колени.

– И тебя?  – ужаснулся Мафра.

– Меня еще сильнее,  – пробурчал засыпавший кормчий.

– Досталось бедняге, получил сполна,  – посочувствовал астролог, помогая штурману уложить Себастьяна.  – Сколько ему кандалы носить? Неужели так поплывет?

Мафра молчал. Они перевернули забывшегося сном баска на спину, стянули грязные башмаки, уселись напротив на кровать и глядели на него, вздыхая и покачивая головами. Из худой груди кормчего со свистом вырывался воздух, судорожно подергивались сжатые в кулаки руки с ободранной кожей и запекшейся кровью.

– У него есть наследники?  – спросил Мафра, следя за шевелившимися пальцами ног.

– Рано хоронишь!  – упрекнул Сан-Мартин.  – Если Господь помиловал, то сохранит. Видать, ангел заступился, раз жив остался.

– Друг Кесады, доверенный Картахены – главный зачинщик смуты,  – шепотом перечислил штурман.  – Нет, не зверь Магеллан, коли помиловал. Другой бы казнил!

– Верно,  – согласился астролог.

* * *

– Псалом пятьдесят седьмой,  – торжественно произнес отец Антоний, приподнимая указательный палец правой руки, как делал в момент проповедей,  – «Не погуби». «Писание Давидово».

Энрике запахнул старый хозяйский халат, надетый поверх грубых матросских штанов, сел на стул.

Монах вдохновенно начал:

– гневно произнес Антоний. Энрике боязливо прикрыл ладонью рот, засопел в руку.  – Царь Давид грозит злодеям!  – отвлекся священник. Малаец успокоился, но руки не отнял, так и сидел с зажатым носом.

– Понравилось?  – радостно улыбнулся Антоний.

– Нет,  – замотал головой слуга.  – О пальме Соломона мне больше нравится. Соломон любил много женщин, писал о них, а царь Давид грозит всем и жалуется.

– У Соломона – плотская любовь, а здесь – псалмы Господу. Перекрестись, окаянный! За такие мысли Господь накажет,  – припугнул ученика монах.

Энрике осенил себя знамением.

– Псалом номер пятьдесят восьмой тоже называется «Не погуби». «Писание Давида, когда Саул послал стеречь его дом, чтобы умертвить»,  – францисканец прочитал первую строку.

– За что?  – прервал малаец.

Священник подумал и наставительно произнес:

– Плохо служил хозяину.

– Разве у царя есть хозяин?  – не поверил раб.

– Господь всем хозяин,  – не растерялся Антоний.

– Кто такой Саул?  – не унимался Энрике.

– Плохой вождь племени израильтян,  – пояснил монах.  – Замолчи и слушай: