Читаем Фермер и русский язык полностью

Фермер и русский язык

Элементарное пренебрежение родным языком, невнимательность к словам может стать причиной больших неприятностей даже для фермера.

Алевсет Алимурадов

Проза / Современная проза18+

Фермер и русский язык


Алевсет Алимурадов

© Алевсет Алимурадов, 2019


ISBN 978-5-0050-3440-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

НАМЕК ДА НЕВДОМЕК

Невыспавшийся пятиклассник Вова и его отец, Александр, всеми уважаемый фермер на селе, безропотно сидели на кухне за стеклянным столом в ожидании завтрака. Каждодневная вынужденная процедура.

Сейчас войдет мать в фартуке с подносом в руке и улыбкой на лице. Она скажет:» Приятного аппетита, мальчики. Что, проголодались?»

Но не тут то было: она вошла молча и с треском водрузила тарелку с яичницей перед Вовой. Это стало для Вовы и тем более для мужа полной неожиданностью.

– Мама, ты что? – испуганно с широко открытыми глазами проронил Вова, хлопнув глазами.

Отец выпрямился на стуле.

– Я – ничего, – громко произнесла мама. Ее голубые глаза сверкали, нежные черты напряглись. – А вот ты что? Я тебя родила, вырастила, кормлю, а ты…

– Ма-ма, – протянул Вова в недоумении.– Что случилось?

– Математика – пять, – продолжала Света. – Английский – пять, а русский – три. Можешь объяснить?

Вова уставил многозначащий взгляд из-под длинных пушистых ресниц на отца, как бы, выводя его на чистую воду.

Светлана тоже переметнула взор на мужа, догадавшись, где собака зарыта.

– Подумаешь, русский- тройка, – начал оправдывать отец, заступаясь за сына.– Математика нужна, чтобы считать деньги, английский для бизнеса. А русский, что его учить – он итак родной. Мой дед любил говорить: языком масла не собьешь.

– Это, он, наверное, употреблял по другому случаю, – съязвила Света.– Думать надо.

– Правильно, мам,..-поворачивая голову вслед за мамой поддержал Вова, – дед мне объяснял значение этой поговорки. Это, когда человек много болтает, а работать не хочет.

Отец через стол дотянулся до Вовы и слегка шлепнул по головке со словами:

– Это дед имел ввиду тебя, сынок. Я никак не могу приучить тебя убирать со стола твои школьные принадлежности, а то все мама, да мама.

– Да, ладно вам: один стоите другого, – сказала Света.

Наступала весна, оттягивая полевые работы из-за дождей. Саша нервничал – поле было готово, а сеять не мог. А когда наладилась погода и ушли сроки, его начали мучить сомнения – сеять или нет.

Посевная техника была собрана в углу большой клетки. Рабочие беспечно сновали между тракторами и сеялками, резвясь как маленькие дети – им было на все наплевать: проблемы вождя их не интересовали. Лишь Саша, одетый в резиновые сапоги и гимнастерку, угнетенно хранил молчание. Он обзирал огромное поле, которое может преподнести сюрприз. Так что это был для него Шекспировским вопросом – быть или не быть.

– Александр Николаевич, – обратился к нему один из старых трактористов сочувственно глядя из под насупленных бровей.– Что будем делать?

Саша тяжело вздохнул. Он нагнулся и взял горстку чернозема, и начал катать между пальцами до тех пор, пока вся не просыпалась обратно на землю.

– Не знаю, – беспомощно признался Саша.

– Вы знаете, что, – посетовал тракторист, – надо поинтересоваться у старика Дмитрий Яковлевича. Он точно не ошибется: один из лучших агрономов района все-таки. Я помню в добрые времена с соседних колхозов приходили к нему за советом. И…

– А что сейчас времена не добрые? – Перебил его фермер, – мало плачу?

– Дело не…

– Ладно, – Саша взмахнул рукой, – еще политики тут не хватало. Поеду до агронома.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее