Читаем Ферма полностью

Мы прожили на ферме почти два месяца, но за это время Крис ни разу не побывал на реке. Он не спускался к ней даже на пять минут. А ведь для того, чтобы продавать свои экскурсионные туры, нам нужны были доказательства того, что в Лосиной реке водится рыба. Но удочки Криса мертвым грузом лежали в амбаре. И что же я просила его сделать? Только не то, что было бы ему неприятно. Он любил рыбалку. И окончательный выбор на этой ферме он остановил потому, что рядом была река. Он даже осматривал ее. Я чуть ли не каждый день говорила ему: пожалуйста, сходи на рыбалку. А он пожимал плечами, скручивал сигарету и отвечал: «Может быть, завтра». Но, игнорируя мои просьбы на протяжении трех недель, Крис однажды вдруг заявил, что едет на рыбалку с Хоканом. К этому времени они уже стали друзьями и часто проводили время в компании друг друга. Я не возражала. Дружба благотворно подействовала на Криса. Настроение у него явно улучшилось, особенно по сравнению с теми холодными апрельскими днями, когда он с утра отказывался вылезать из постели или сидел у печки, протянув к огню руки. В душе я ревновала его, но не к Хокану, которому не доверяла и которого недолюбливала, а к тому, что перед ним открылся круг новых друзей, включая двуличного мэра, видных бизнесменов и членов городского совета. Криса приняли как своего в местном высшем обществе. Я спрашивала себя, уж не для того ли Хокан осыпает чрезмерными знаками внимания моего мужа, чтобы досадить мне. Но я не завистлива, а практична и прагматична. Нам нужны хорошие отношения с общиной, и если они строились вокруг Криса, а не меня, то, значит, так тому и быть. Разумеется, мне было горько сознавать, что, отвергая мои неоднократные просьбы сходить на рыбалку, он с такой готовностью откликнулся на первое же приглашение Хокана. Тем не менее я не стала язвить по этому поводу, а лишь поблагодарила мужа за то, что он наконец привезет мне лосося, которого я смогу сфотографировать для рекламного буклета.

После завтрака Крис вынес из амбара электромотор. Я хорошо помню то утро. У меня не возникло никаких подозрений. Как и параноидальных мыслей, кстати. Я приготовила Крису бутерброды на хлебе, который сама же испекла в нашей печи. Налила в термос чаю. Поцеловала мужа и пожелала ему удачи. Стоя на самом краю нашего причала, я махала Крису рукой на прощание, не сомневаясь в его способностях и надеясь, что рыбалка окажется успешной. Я крикнула вслед, чтобы он привез мне замечательную рыбину. Именно это он и сделал.

* * *

Мать вытащила из своего дневника очередную фотографию, четвертую по счету.

Она была сделана вскоре после того, как Крис с Хоканом вернулись с рыбалки. Обрати внимание на время и дату, указанные в углу. Возразить мне было нечего. Я просила Криса привезти великолепного лосося, и он выполнил мою просьбу. Фотография послужит прекрасным рекламным сюжетом для нашего гостевого домика – двое мужчин гордо позируют со своим уловом. Но этот снимок – ложь от начала до конца.

Ничего не замечаешь?

Обрати внимание на выражение лица Криса.

Это не гордость или восторг. Его улыбка выглядит вымученной, и ему стоит немалых усилий удержать ее на месте.

А теперь взгляни на Хокана.

Обрати внимание, куда направлен его взгляд: он искоса поглядывает на Криса, словно оценивая и прикидывая. Фотография вовсе не кажется праздничной и торжественной. Кстати, а почему нет? Где же радость? Не забывай о том, что поставлено на карту. Наши деньги должны были к концу года неминуемо закончиться, а эта рыба знаменовала собой доказательство того, что мы в состоянии их заработать.

Я вижу, ты думаешь, что я могла испортить им вечер своей бессмысленной подозрительностью и что они просто отреагировали на какой-то мой поступок, который сочли неуместным. Ты ошибаешься. Я тепло поздравила обоих. Я даже заставила себя мило улыбнуться Хокану, пригласив его в гости, когда мы приготовим лосося. Но вскоре меня охватила растерянность. Мужчины держали в руках великолепного лосося, но особой радости в них я не заметила. Я потянулась к Крису, чтобы забрать у него рыбу, и он машинально отпрянул. Я пояснила, что должна завернуть ее, чтобы положить в морозилку, и только тогда он отдал мне ее. Перехватывая тяжелого лосося поудобнее, я запустила пальцы ему под жабры. И знаешь, что я там обнаружила?

Лед!

Я ощутила его кончиком пальца – холодный кристаллик, который растаял от моего прикосновения, прежде чем я успела вынуть его и осмотреть. Улика исчезла, но я была уверена, что не ошиблась. Эту рыбу они не поймали в реке, а купили.