Читаем Феномен войны полностью

Но и рядовой спортсмен, рвущийся победить очередного соперника, певец, покоряющий зрительный зал, финансист, сгребающий миллионный куш на бирже, — все движимы ненасытной страстью к самоутверждению. Она же рождает счастливый толчок в сердце шахматиста, выигрывающего партию, гольфиста, посылающего шарик в заветную лунку, охотника, подстрелившего фазана. Слишком мала дичь? Тогда Теодор Рузвельт, Эрнст Хемингуэй и сотни других любителей сафари отправляются в Африку убивать буйволов, львов, слонов.

Однажды на пустом двухполосном шоссе за мной прицепился «понтиак», едва оставлявший метр пустого пространства между нашими бамперами. Левая полоса была свободной, но он не хотел обгонять меня — ему важно было нагнать на меня страху. Не выдержав нервного напряжения, я съехал на обочину. Он умчался вперёд и вскоре нашёл себе другую жертву, двигавшуюся с нормальной скоростью. Когда я обгонял их, нос «понтиака» почти касался ехавшей по правой стороне «тойоты». Видимо, опасное преследование вплотную (по-английски tailgating) было любимой — а может быть, и единственной — формой самоутверждения в жизни этого водителя.

Если утоление страсти содержит элемент опасности — тем лучше, тем острее человек переживает осуществление своей свободы. Амундсен достиг Южного полюса, а Роберт Скотт живым не вернулся. Линдберг успешно завершил свой перелёт, а Амелия Эрхарт бесследно исчезла в океане. Альпинисты, пытающиеся покорить Эверест, не могут не помнить, что число погибших на его склонах уже перевалило за двести. Недаром Пушкин писал:

Ещё одной широко распространённой формой является поношение власть имущих. Проклиная президентов, сенаторов, судей, губернаторов, ты как бы возносишься над ними в глазах окружающих и в своих собственных. Лозунг «долой!» не требует ни логических аргументов, ни изучения проблемы, он тешит души безотказно. Уместен был бы вариант Декартовой формулы: «Поношу — следовательно возношусь».

Отдельным томом — самоутверждение в любовных романах и приключениях. Дон Жуаны и Казановы всех времён и народов дают нам миллионы пикантных инструкций к тому, как заполнять жизнь тем, что для Онегина было «измлада и труд, и мука, и отрада». Сам словарь волокитства выдаёт его спортивно-игровую сущность: «любовные победы», «сломил её сопротивление», «осаждал непокорную», «не везёт в картах, повезёт в любви».

Если же человеку не удалось найти пути к утолению страсти к самоутверждению, он заболевает. Болезнь эта получила название «депрессия». Наиболее популярными лекарствами от неё стали алкоголь и наркотики. Они не излечивают, но служат какое-то время обезболивающим средством. Я знал нескольких русских литераторов советских времён, доведённых до запойного пьянства цензурным гнётом и невозможностью свободно творить и печататься. После эмиграции на Запад и получения выхода к читателю, пьянство ослабевало или совсем прекращалось.

У страсти к самоутверждению есть одно печальное свойство — она ненасытима.

Бывают, конечно, счастливцы, которые могут сказать себе: «Я достиг всего, чего желала душа моя, и теперь готов удалиться на покой, оставить противоборство, наслаждаться чистым созерцанием». Но и в прошлом, и в настоящем мы найдём тысячи примеров того, как человек на вершине успеха спрашивает себя: «Ну, достиг — а дальше что? Ну, завоюю сердце и благосклонность ещё одной красавицы — двух, трёх, четырёх — а дальше что? Ну, заработаю на биржевой игре ещё миллион — два, три, десять — а дальше что? Ну, сочиню ещё десяток песен, выпущу новый альбом дисков, сорву аплодисменты переполненных залов — и что?».

О чём тоскует царь Экклезиаст? Что заставило Льва Толстого на вершине успеха оставить писание романов на 20 лет? Почему стал отшельником прославленный Сэлинджер?