Читаем Феномен Солженицына полностью

Имеется в виду Лев Лосев, незадолго до того опубликовавший об «Августе Четырнадцатого» весьма примечательную статью. А в относящейся к нему реплике Янова особенно примечательно слово «даже». Литераторов либерального направления, сочувствующих Солженицыну, на Западе в то время уже почти не осталось. И это их изменившееся отношение к недавнему своему кумиру было вызвано не только резким неприятием вдруг открывшихся им его политических взглядов, но и глубоким разочарованием в художественных качествах его новой прозы:

...

Редактор авторитетнейшего американского неолиберального журнала «Комментари» Норман Подгорец... читал «Август Четырнадцатого» (в первой редакции), он сравнил его не только с «Одним днем Ивана Денисовича», но и с «Войной и миром» – и его заключение убийственно: «Война и мир», один из величайших романов, живет в каждой детали, тогда как «Август Четырнадцатого», говоря откровенно, мертв от начала до конца. И выдуманные, и исторические персонажи безжизненны. Батальные сцены, тщательно выписанные, оставляют читателя равнодушным. Что до линии повествования, она движется мрачной волей автора, но не внутренней необходимостью, посредством которой разворачивается истинное художественное произведение. Короче говоря, судя по «Августу Четырнадцатого», претензии солженицынской эпопеи о революции стоять рядом с «Войной и миром» полностью проваливаются (fails utterly). Сверх того провал этот знаменует крушение надежды, что Солженицын мог бы спасти и оживить великую традицию русского романа XIX века». (Norman Podhoretz. «The Tercible Question of Alexander Solzhenitsyn» – Commentary, Febr. 1985, p. 20)

(Там же. Стр. 249–250)

Что же касается Льва Лосева, о статье которого у нас сейчас пойдёт речь, то он художественный дар Солженицына по-прежнему ценит чрезвычайно высоко. И это признание художественной мощи его творений относится не только к «Ивану Денисовичу» или «Раковому корпусу», но и к «Августу Четырнадцатого», о чем с несомненностью свидетельствует завершающий эту статью такой её финальный аккорд:

...

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аплодисменты
Аплодисменты

Кого Людмила Гурченко считала самым главным человеком в своей жизни? Что помогло Людмиле Марковне справиться с ударами судьбы? Какие работы великая актриса считала в своей карьере самыми знаковыми? О чем Людмила Гурченко сожалела? И кого так и не смогла простить?Людмила Гурченко – легенда, культовая актриса советского и российского кино и театра, муза известнейших режиссеров. В книге «Аплодисменты» Людмила Марковна предельно откровенно рассказывает о ключевых этапах и моментах собственной биографии.Семья, дружба, любовь и, конечно, творчество – великая актриса уделяет внимание всем граням своей насыщенной событиями жизни. Здесь звучит живая речь женщины, которая, выйдя из кадра или спустившись со сцены, рассказывает о том, как складывалась ее личная и творческая судьба, каким непростым был ее путь к славе и какую цену пришлось заплатить за успех. Детство в оккупированном Харькове, первые шаги к актерской карьере, первая любовь и первое разочарование, интриги, последовавшие за славой, и искреннее восхищение талантом коллег по творческому цеху – обо всем этом великая актриса написала со свойственными ей прямотой и эмоциональностью.

Людмила Марковна Гурченко

Биографии и Мемуары
Третий звонок
Третий звонок

В этой книге Михаил Козаков рассказывает о крутом повороте судьбы – своем переезде в Тель-Авив, о работе и жизни там, о возвращении в Россию…Израиль подарил незабываемый творческий опыт – играть на сцене и ставить спектакли на иврите. Там же актер преподавал в театральной студии Нисона Натива, создал «Русскую антрепризу Михаила Козакова» и, конечно, вел дневники.«Работа – это лекарство от всех бед. Я отдыхать не очень умею, не знаю, как это делается, но я сам выбрал себе такой путь». Когда он вернулся на родину, сбылись мечты сыграть шекспировских Шейлока и Лира, снять новые телефильмы, поставить театральные и музыкально-поэтические спектакли.Книга «Третий звонок» не подведение итогов: «После третьего звонка для меня начинается момент истины: я выхожу на сцену…»В 2011 году Михаила Козакова не стало. Но его размышления и воспоминания всегда будут жить на страницах автобиографической книги.

Михаил Михайлович Козаков , Карина Саркисьянц

Биографии и Мемуары / Театр / Психология / Образование и наука / Документальное
100 рассказов о стыковке
100 рассказов о стыковке

Р' ваших руках, уважаемый читатель, — вторая часть книги В«100 рассказов о стыковке и о РґСЂСѓРіРёС… приключениях в космосе и на Земле». Первая часть этой книги, охватившая период РѕС' зарождения отечественной космонавтики до 1974 года, увидела свет в 2003 году. Автор выполнил СЃРІРѕРµ обещание и довел повествование почти до наших дней, осветив во второй части, которую ему не удалось увидеть изданной, два крупных периода в развитии нашей космонавтики: с 1975 по 1992 год и с 1992 года до начала XXI века. Как непосредственный участник всех наиболее важных событий в области космонавтики, он делится СЃРІРѕРёРјРё впечатлениями и размышлениями о развитии науки и техники в нашей стране, освоении космоса, о людях, делавших историю, о непростых жизненных перипетиях, выпавших на долю автора и его коллег. Владимир Сергеевич Сыромятников (1933—2006) — член–корреспондент Р РѕСЃСЃРёР№СЃРєРѕР№ академии наук, профессор, доктор технических наук, заслуженный деятель науки Р РѕСЃСЃРёР№СЃРєРѕР№ Федерации, лауреат Ленинской премии, академик Академии космонавтики, академик Международной академии астронавтики, действительный член Американского института астронавтики и аэронавтики. Р

Владимир Сергеевич Сыромятников

Биографии и Мемуары