Читаем Феномен Солженицына полностью

Феномен Солженицына

Сказал же Шафаревич, что нельзя немедленно ломать существующую систему, это может привести к хаосу... Кстати, с ним солидарен и Солженицын, который тоже выступал против немедленной ломки сложившихся форм...

В том, что такие известные активисты так называемой «русской партии» прикрывались именем Солженицына, ничего удивительного, конечно, не было. А. И. ведь тогда уже не скрывал, что он по своим воззрениям – русский националист. Удивляло, что именем и авторитетом Солженицына они пытались защитить рушившуюся советскую политическую и экономическую систему, – ведь он – как-никак – был одним из самых горячих ненавистников и разоблачителей этой системы.

Но ещё удивительнее было то, что апеллировать к Солженицыну, прибегать к нему как к своему естественному союзнику и защитнику в то время стали и самые откровенные коммунистические ортодоксы.

Вот, например, как высказался на эту тему некий Юрий Макарцев, политический обозреватель ортодоксально-партийной газеты «Рабочая трибуна»:

...

Значительная часть нашего народа не простила бы лидера перестройки, если бы он остановил свой выбор на модели рыночной экономики... Солженицын единодушен с Горбачевым, когда заходит речь о земельной реформе и введении частной собственности в деревне. Тут писатель советует нам поступать с осторожностью – не проглядеть спекулянтов, которые под маркой акционерных обществ, организаций, кооперативов могли бы скупать латифундии, тем более не продавать наделы иностранцам. Как хочешь тут Солженицына называй: консерватором, реакционером, патриархальщиком, – он в своём естестве, русский до слез. Любовь Солженицына к России «не приобретенная», как у иных парламентариев и демократов «новой волны», а «врожденная»... Сильное нравственное чувство и забота о духовном здоровье народа подсказывают ему рецепты, прямо противоположные рекомендациям радикальных экономистов.

Приведя все эти (и ещё многие другие подобные им) цитаты, я обращался к радиослушателям с таким – слегка лукавым, отчасти даже лицемерным – вопросом: неужели Александр Исаевич думает так же? А если нет, почему же он тогда молчит? Почему не отмежевывается от этих незваных союзников?

И тут же сообщал, что совсем недавно этот наш великий молчальник все-таки наконец отверз уста. Высказался.

И далее – опять же для наглядности – привёл некоторые из самых ярких его высказываний на эту тему:

...

...Токвиль считал понятия демократии и свободы противоположными. Он был пламенный сторонник свободы, но отнюдь не демократии... Милль видел в неограниченной демократии опасность «тирании большинства»... Австрийский государственный деятель нашего века Иозеф Шумпетер называл демократию – суррогатом веры для интеллектуала, лишённого религии... Как принцип это давно предвидели и С. Л. Франк: «И при демократии властвует меньшинство». И В. В. Розанов: «Демократия – это способ, с помощью которого хорошо организованное меньшинство управляет неорганизованным большинством».

Оборвав на этом перечень цитат, приведённых Александром Исаевичем, я – далее – ограничился тем, что перечислил лишь некоторых из упоминаемых им авторов: