Читаем Феномен Солженицына полностью

(А. Солженицын. Раскаяние и самоограничение как Категории национальной жизни.)

Эту солженицынскую работу я прочёл в сборнике «Из-под глыб», дошедшем до меня в 1974 году, в том же Тамиздате.

Сборнику этому, составленному ещё в Москве, А. И. придавал исключительное по важности значение. Довольно ясно намекал, что ставит его в ряд с знаменитыми «Вехами» и их продолжением – «Из глубины», в котором – за немногими исключениями – участвовали те же авторы, что и в «Вехах».

Прочитав эту небольшую книжицу, на которую он возлагал столько надежд, я был сильно разочарован. С «Вехами» и «Из глубины» это, как говорится, рядом не лежало. И труба была пониже, и дым, соответственно, сильно пожиже.

В этом, конечно, Александр Исаевич был не виноват: где ему было в Москве 69-го или 73-го года отыскать мыслителей, если не равных Н. Бердяеву, С. Булгакову, С. Л. Франку и П. Б. Струве, так хоть сопоставимых с ними.

Ничего подобного от этих новых «Вех» я, по правде говоря, и не ждал. Но и того уровня мысли (а лучше сказать – скудоумия), с которым мне пришлось в нем столкнуться, не ждал тоже.

Особенно поразила меня там работа Игоря Шафаревича «Социализм». Едва ли не главной движущей силой этого вероучения автор полагал – пафос гибели и безудержного разрушения. Ссылался при этом на Нечаева, Бакунина. Но в качестве одного из самых сильных и убедительных доказательств приводил такое:

...

Смело мы в бой пойдем

За власть Советов

И как один умрём

И больше всего воодушевления, взлёта общего чувства вызывало вот это КАК ОДИН УМРЁМ! (Из-под глыб. Сборник статей. YMKA-PRESS, Paris, 1974. Стр. 68)

Вот так доказательство! – подумал я.

Что ж, не знает он, что ли, что ту же самую песню пели и белогвардейцы! Слова были, правда, чуть-чуть другие:

За Русь святую

И как один прольём

Кровь молодую!

Слова чуть-чуть другие, но идея-то – та же. Тоже – КАК ОДИН. И воодушевление, надо полагать, было такое же.

А главное – обе песни родились из одного источника: популярного перед войной романса: «Белой акации гроздья душистые...» Ещё и Остап Бендер шутил по этому поводу: «Белой акации – цветы эмиграции...»

Более всего поразило меня тогда, что к такому смехотворному доказательству одного из ключевых своих положений прибег ученый, математик.

Ну, жалкий же ездок! – подумал я цитатой из Грибоедова. И тут же вспомнил давным-давно слышанную мною историю про отца Троцкого. В самые первые революционные годы у старика будто бы спросили, как нравится ему новая власть. И он будто бы ответил:

– А-а! Какая это власть, когда мий Лёва у них царэм...

Вот примерно так же подумал я и об этих новых солженицынских «Вехах»: какие там «Вехи», если такой вот Шафаревич ходит у них в мыслителях.

Но даже и это ещё не стало крутым переломом в моём отношении к Александру Исаевичу.

А стал таким переломом, казалось бы, уже совершеннейший пустяк. Прямо как в сказке: дед бил-бил – не разбил, баба била – не разбила; мышка пробежала, хвостиком махнула, – яичко покатилось и разбилось.

Этим «мышкиным хвостиком» оказались два факта, о которых я узнал из статьи Андрея Синявского «Солженицын как устроитель нового единомыслия».