Читаем Феномен Солженицына полностью

Услышав такой ответ, купец-христианин решил, что все его труды пошли прахом: кто же поверит в истинность христианской веры, увидав, как живут высшие иеарархи Римской католической церкви, как глубоко погрязли они в пьянстве, обжорстве, роскоши и разврате.

Каково же было его изумление, когда его друг-еврей, вернувшись из Рима, объявил, что согласен. Да, побывав в Ватикане, он окончательно убедился, что должен принять христианство. Если, несмотря на то, что вытворяют те, кому заповедано быть главными хранителями заветов Христа, христианская вера не только не рушится, но даже с каждым днем обретает все новых и новых адептов и последователей, – значит, это действительно ИСТИННАЯ ВЕРА.

Пересказав эту замечательную историю, Михаил Александрович, весьма собою довольный, повторил:

– Теперь, я надеюсь, вы поняли, почему я остаюсь марксистом.

С Твардовским, как уже было сказано, Михаила Александровича связывали особые отношения.

Начать с того, что, несмотря на разницу в возрасте, они были «на ты». Вообще-то этому удивляться не приходится: такое порой случается. Вот, например, Алексей Иванович Пантелеев был «на ты» с С. Я. Маршаком, который был аж на двадцать лет его старше, а М. А. Лифшиц был старше А. Т. Твардовского всего лишь на пять. Но в середине 30-х, когда молодой Твардовский был студентом МИФЛИ (Московского института философии, литературы и истории), Михаил Александрович был в том же институте профессором. И не просто профессором, а одним из самых блестящих и самых почитаемых тогдашних московских профессоров.

Впрочем, когда они перешли на ты, я сказать не могу. Случилось это, надо полагать, позднее, когда Александр Трифонович уже не был студентом. Но, согласитесь, не так часто это бывает, чтобы даже бывший студент тыкал даже и бывшему своему профессору.

...

(Мих. Лифшиц. Почему я не модернист? М. 2009. Стр. 605)

Приведу ещё один небольшой отрывок из тех же его воспоминаний:

...

Очень забавны были его суждения по поводу моей ненапечатанной (по проискам его же «портфеленосцев») статьи «На деревню дедушке», но это уже не для письма.

(Там же)

Упоминающаяся в этом письме «статья о Мариэтте» была блистательным его сатирическим памфлетом о дневниках Мариэтты Шагинян, появление которой на страницах «Нового мира» вызвало тогда грандиозный скандал, ставший одной из главных причин вынужденного ухода Твардовского с поста редактора этого журнала. А «портфеленосцами», которые «сами хотели быть Белинскими», Михаил Александрович именует ближайших соратников Твардовского по журналу (сперва это был А. Г. Дементьев, потом, сменивший его на посту первого зама главного редактора В. Я. Лакшин). Этих своих «портфеленосцев» Твардовский привечал, конечно, не только потому, что они таскали за ним его портфель и чуть ли не подавали ему пальто. И даже не только потому, что они бывали постоянными его собутыльниками и подпевали ему, когда, подвыпив, он заводил любимые свои песни.