Читаем Феномен Солженицына полностью

Через более чем полвека награждён советский разведчик, который в 40-х передал в СССР секреты американской атомной бомбы. Это был КОВАЛЬ ЖОРЖ АБРАМОВИЧ, учёный-химик, который с 1939-го по 1949 год служил в советской военной разведке под оперативным псевдонимом Дельмар. Он был единственным разведчиком, который проник на атомные объекты США, где производили плутоний, обогащённый уран и полоний для создания атомной бомбы. Дельмару удалось добыть и передать в Москву ядерные секреты, что позволило Советскому Союзу быстро создать свое атомное оружие.

В прошлом году Коваль умер в возрасте 93 лет. За мужество и героизм он посмертно награжден званием Героя России.

Жорж Коваль разрешил себя рассекретить лишь перед смертью.

– А почему нельзя было наградить этого человека при жизни? – спросила я начальника ГРУ Корабельникова.

Он ответил, что при жизни Коваль просил не раскрывать «ни имени, ни действий».

– За несколько дней до смерти, – рассказал Валентин Корабельников, – Жорж Абрамович позвал к себе коллегу и сказал: «Теперь вы можете обо мне говорить».

Вчера президент передал медаль «Золотая Звезда», грамоту и книжку Героя России министру обороны Сердюкову – для хранения в музее ГРУ. После чего президент поздравил разведчиков с профессиональным праздником.

Глава военной разведки Корабельников поблагодарил президента и сказал, что расценивает награду сотруднику нелегальной разведки как признание заслуг незаурядного человека, а также как уважение ко всем разведчикам.

Похоже, что этот секрет, переставший быть секретом лишь совсем недавно, Солженицын и в самом деле узнал более чем за полвека до того, как Коваль разрешил себя рассекретить. (Совпадение фамилий ещё могло быть случайностью, – чего на свете не бывает! – но трудно, почти невозможно представить, чтобы вот так же случайно и имя советского разведчика, названное Володиным (Георгий), совпало с реальным (Жорж): ведь Жорж в русской транскрипции это и есть Георгий.

Называя подлинное имя разведчика, укравшего у американцев секрет атомной бомбы, Солженицын выдавал государственную тайну, переставшую быть тайной только полвека спустя. Но даже будь этот сюжет им выдуман, нести «атомный» вариант романа в редакцию «Нового мира», дать его прочесть хотя бы даже только одному Твардовскому, было невозможно. Тут довольно было уже того, что персонаж (пусть даже выдуманный), действия которого и в самом деле подходили под статью «измена Родине», автором не только не разоблачался, но даже героизировался.

«Лекарственный» вариант в этом смысле – по сравнению с «атомным» – был почти безобидным. Не совсем безобидным, конечно. С точки зрения властей, предупреждая профессора, что вокруг его изобретения затевается провокация, Володин тоже совершил государственное преступление. Но ни в какое сравнение с попыткой предупредить американцев о готовящейся краже секрета атомной бомбы оно, конечно, не шло.

Тут, наверно, есть смысл сделать небольшую «верояцию в сторону».

Когда Сталин сказал, что писателям надлежит включиться в борьбу с низкопоклонством перед Западом и что на эту тему надо написать роман, присутствовавший при этом К. М. Симонов заметил, что тема эта больше годится для пьесы. Эта его реплика была воспринята как готовность быстро выполнить этот сталинский заказ, и пьесу на эту тему ему в конце концов пришлось написать.