Читаем Феномен Солженицына полностью

Как уже не раз было говорено (да и из этого её письма это видно), Солженицына Л. К. боготворила. Но, будучи человеком исключительной правдивости, солгать (даже веря, что это будет «ложь во спасение»), не могла.

Эта нелицеприятная характеристика её кумира интересна вся, целиком, со всеми её ответвлениями и подробностями. Но сейчас я хочу выделить только одну её фразу:

...

Слух к языку гениальный. Вкус, на мой взгляд, недостаточный.

Фраза, по правде говоря, странноватая.

Не сама по себе, а именно применительно к Солженицыну, у которого многочисленные провалы вкуса, часто вопиющие, связаны как раз с полным отсутствием вот этого самого «слуха к языку».

Обладая таким слухом, он не смог бы, – рука бы не повернулась! – написать, что «государь облегчился». Разве только, если бы хотел сообщить, что у его императорского величества в тот день хорошо работал желудок.

Или вот такой его языковой перл:

...

...русские за границей усачиваются в чужеземную почву.

(Угодило зёрнышко промеж двух жерновов)

Обладая не то что гениальным, а самым элементарным «слухом к языку», можно ли не услышать, с каким русским глаголом невольно сопрягается – по звучанию – это выдуманное им уродливое словечко: «усачиваются».

И это не отдельные, более или менее редкие, случайные проявления некоторой, скажем так, причудливости его слуха к языку .

Это у него – система :

...

К навирным речам присоединил свою рецензию и знакомый нам Роберт Кайзер.

Очунаюсь : да может, эта пустоголосица в чём-то и наставительна?

...сколько в разных местах покозырено...

...звучат переливы от соединившихся трёх ручьёв – тут, рядом, в тёмном приглубке.

...как собаке в мороз вместо печи служит своекожная шерсть...

Одного только эти злопышники не понимают.

Надо... приучаться смотреть на земные дела – полупосторонним, окротевшим взглядом.

...поворотливые, лживые, выхватливые, сиюминутные, – однако они все вместе обдают – что там меня! – целую Россию валами облыгания ... Так ещё и это взять на взвал ?

...сидели в отшельстве ... Мы сидели – так охуждатели не сидели.

...спасибо за выболт , без вашей бы болтовни вас и за хвост не схватить.

Облиховщики мои злорадно тычут и язвят.

...я как раз был... в заглоте подготовки к «Марту».

В той дореволюционной либерально-освобожденческой традиции господствовал напуг

...

...считая коммунизм безоговорочным и даже единственным врагом, долго совершал кадетские прихромы .

Медицински говоря, назойливое втолакивание «прав человека» есть программа независимого одноклеточного существования.

...после пенок рот утря – да рыгнуть всё той же гнусной, беспросветной, беспощадной советской идеологией.

...сколько ж ещё лет перекоренеть в изгнании? Все когда-то начатые нити – подхватить из оброна...

...вся его слюнобрызгая брань...

...он извильчиво ответил...

И я поверил ему, испросачился...

Вся полемика сбивается на кривое залыганье...

Чего ж этот враждолюбец от меня хочет?

...третьеэмигрантская пресса уже отказывалась печатать шныря Белоцерковского, – но напрытчился он...

Так требовало неунимчивое сердце...

И вот, после неразгибных семнадцати лет...

...надо уйти в свою работу. Уйти в неё, иначе никогда её не взнять...

...не впервь и не впоследне

На сковыре Никиты...

...проходили и во сто раз худшие издевательства и в миллион раз толпянее

...

...даже и не узнавал ничего, кроме искажённого наслуха .

...перерубали нашу дружбу на самом первом взросте.

...какую-то потяготу к движению стал я испытывать.

...охватило меня волнение старого огрызчивого лагерника...

...я не мог предусмотреть точно всех задёвок...

...миновать этих объяснений нельзя, а назвать – ещё нельзее .

Так всегда и получалось у нас с A. T., так и должно было разъёрзнуться...

Вот самая страшная опасность: защем совести...

...не безмятежное небо над нами – огромное зреймо КГБ – и мигнуло...

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аплодисменты
Аплодисменты

Кого Людмила Гурченко считала самым главным человеком в своей жизни? Что помогло Людмиле Марковне справиться с ударами судьбы? Какие работы великая актриса считала в своей карьере самыми знаковыми? О чем Людмила Гурченко сожалела? И кого так и не смогла простить?Людмила Гурченко – легенда, культовая актриса советского и российского кино и театра, муза известнейших режиссеров. В книге «Аплодисменты» Людмила Марковна предельно откровенно рассказывает о ключевых этапах и моментах собственной биографии.Семья, дружба, любовь и, конечно, творчество – великая актриса уделяет внимание всем граням своей насыщенной событиями жизни. Здесь звучит живая речь женщины, которая, выйдя из кадра или спустившись со сцены, рассказывает о том, как складывалась ее личная и творческая судьба, каким непростым был ее путь к славе и какую цену пришлось заплатить за успех. Детство в оккупированном Харькове, первые шаги к актерской карьере, первая любовь и первое разочарование, интриги, последовавшие за славой, и искреннее восхищение талантом коллег по творческому цеху – обо всем этом великая актриса написала со свойственными ей прямотой и эмоциональностью.

Людмила Марковна Гурченко

Биографии и Мемуары
Третий звонок
Третий звонок

В этой книге Михаил Козаков рассказывает о крутом повороте судьбы – своем переезде в Тель-Авив, о работе и жизни там, о возвращении в Россию…Израиль подарил незабываемый творческий опыт – играть на сцене и ставить спектакли на иврите. Там же актер преподавал в театральной студии Нисона Натива, создал «Русскую антрепризу Михаила Козакова» и, конечно, вел дневники.«Работа – это лекарство от всех бед. Я отдыхать не очень умею, не знаю, как это делается, но я сам выбрал себе такой путь». Когда он вернулся на родину, сбылись мечты сыграть шекспировских Шейлока и Лира, снять новые телефильмы, поставить театральные и музыкально-поэтические спектакли.Книга «Третий звонок» не подведение итогов: «После третьего звонка для меня начинается момент истины: я выхожу на сцену…»В 2011 году Михаила Козакова не стало. Но его размышления и воспоминания всегда будут жить на страницах автобиографической книги.

Михаил Михайлович Козаков , Карина Саркисьянц

Биографии и Мемуары / Театр / Психология / Образование и наука / Документальное
100 рассказов о стыковке
100 рассказов о стыковке

Р' ваших руках, уважаемый читатель, — вторая часть книги В«100 рассказов о стыковке и о РґСЂСѓРіРёС… приключениях в космосе и на Земле». Первая часть этой книги, охватившая период РѕС' зарождения отечественной космонавтики до 1974 года, увидела свет в 2003 году. Автор выполнил СЃРІРѕРµ обещание и довел повествование почти до наших дней, осветив во второй части, которую ему не удалось увидеть изданной, два крупных периода в развитии нашей космонавтики: с 1975 по 1992 год и с 1992 года до начала XXI века. Как непосредственный участник всех наиболее важных событий в области космонавтики, он делится СЃРІРѕРёРјРё впечатлениями и размышлениями о развитии науки и техники в нашей стране, освоении космоса, о людях, делавших историю, о непростых жизненных перипетиях, выпавших на долю автора и его коллег. Владимир Сергеевич Сыромятников (1933—2006) — член–корреспондент Р РѕСЃСЃРёР№СЃРєРѕР№ академии наук, профессор, доктор технических наук, заслуженный деятель науки Р РѕСЃСЃРёР№СЃРєРѕР№ Федерации, лауреат Ленинской премии, академик Академии космонавтики, академик Международной академии астронавтики, действительный член Американского института астронавтики и аэронавтики. Р

Владимир Сергеевич Сыромятников

Биографии и Мемуары