Читаем Феномен Солженицына полностью

Феномен Солженицына

Но он не отчаивается, не теряет надежды, что положение ещё можно выправить, указав пробуждающейся от оцепенения стране истинный, единственно верный путь. И, уже не в первый раз прерывая – для более насущного и неотложного дела – работу над очередным узлом «Красного Колеса», создаёт свой знаменитый трактат: «Как нам обустроить Россию».

Центральная идея этого его труда – всё та же: не допустить гибельного для России скатывания в пропасть ненавистного ему «феврализма»:

...

...Воспрять – это не просто найти удобнейшую форму государственного строя и скороспешно сочинить к нему замечательную конституцию, параграф 1-й, параграф 45-й. Надо оказаться предусмотрительней наших незадачливых дедов-отцов Семнадцатого года, не повторить хаос исторического Февраля, не оказаться снова игрушкой заманных лозунгов и захлебчивых ораторов, не отдаться ещё раз добровольно на посрамление.

Решительная смена властей требует ответственности и обдуманья. Не всякая новозатейщина обязательно ведет прямо к добру. Наши несравненные в 1916 году критики государственной системы – через несколько месяцев, в 1917 получив власть, оказались совсем не готовы к ней и все загубили. Ни из чего не следует, что новоприходящие теперь руководители окажутся сразу трезвы и прозорливы...

Вот, в кипении митингов и нарождающихся партиек мы не замечаем, как натянули на себя балаганные одежды Февраля – тех злоключных восьми месяцев Семнадцатого года. А иные как раз заметили и с незрячим упоением восклицают: «Новая Февральская революция!»

(А. Солженицын. Как нам обустроить Россию)

Но на сей раз это – не просто упреждающий эмоциональный выкрик, а тщательно разработанный, всеохватный план, обстоятельно, в подробностях и деталях растолковывающий, ЧТО и КАК надо делать, чтобы такого катастрофического развития событий не допустить и «обустроить» Россию самым наилучшим образом.

Не зная, как определить жанр этого солженицынского текста, я, не очень в это вдумываясь, назвал его трактатом . Но трактат в обычном словоупотреблении это либо что-то научное, либо – дипломатическое (международный договор, соглашение). А это – ни то и не другое. Но и – не статья, не очерк, не фельетон.

Так что же?

Может быть, Александр Исаевич ненароком создал, изобрел какой-то новый, никогда прежде не существовавший литератуный жанр?

Нет, что-то мне это напоминало.

Но – что?

И вдруг я понял: доклады Сталина на партийных съездах!

То же построение, та же структура. Та же разбивка на главки, каждой из которых дано свое, определенное название.

У Солженицына: