(Ее голова на его груди, плащ сваливается.)
А теперь повязкуМне повяжите: вмиг словлю! Грудь разорвется от подобных игр!Ну и игра! Ой, бедненький! Как вспухлаЗдесь жилка на виске! Пожалуй, куклуКрестить заставишь — после всех крестин! А это что за книжка — Аретин? Да, сказки для тебя — через три года.По ним читать научишься — с другим! Я в сей Ерусалим —Не пилигрим!..Для общего покоюПослушай сказку: жили-были двое.Она — его прекрасней, он — ея. Почти. — И вот, дитя мое, однажды…Была она прекрасною, и каждыйЕе желал… Так бела как мел?Веснушки, может? Нет: всех римских гражданГордынею была. И вот однаждыТот мальчик… На поклонК красавице пришел. Меж двух колонн,Шаг заглушив, глядит: красотка книжкуЧитает. Понаслышке,Не Библию. Без шума, на носкахПодкрадывается… А на вискахУ ней такие ж завитки… (Поддевает на палец одно из выбившихся колец.)
Точь-в-точь. Такие ж. Золотые ж.И вот… И вот над ней, как дух,Дух затаив, стоит. И вместо двухЧетыре глаза уже хватают строчкуЗа строчкой. — Ночь. — А уж щека от щечкиНа полвершка, — уж прямо на глазаЕй локоны его… Но тут слезаУпала на страницу к ней… РесницыПодъемлет: он! — Ни юный чтец, ни чтицаПрекрасная не помнят до сих пор,Как книжка соскользнула на ковер…Уж Рим шумел, уж птицы щебетали… В ту ночь они не много начитали! Я бы вас услыхала за сто миль! Руки Казановы, взявшие ее за голову, тихонечко пытаются снять с нее шапку.
И во сне не надо?Не буду! Их ведь целая громада!Такая груда! Я с таким трудомИх укротила… Значит, отчий дом,В сем баснословнейшем из туалетов,Ты бросила, чтоб этому скелету,Чтоб этой падали — как королю…Чтоб что сказать? Чтоб как сказать? (Прячась головой в его колени.)
А если кто взойдет — глаза зажмурю! А кто это у вас в кольце? Меркурий.Бог-покровитель всех воров — и мой. Вор или герцог, — к вам хочу, домой!