Читаем Felix полностью

— Может быть, чтобы досадить Марку. Может быть, из-за денег.

— Она не могла сделать это в одиночку, — Игорь покачал головой. — Кто-то устроил взрыв. У нее был помощник, Матвей, например.

— Никогда, — категорично заявила Вера. — Матвей не способен на такое. Он обожает Феликса. Он столько готовился, мечтал о чемпионате мира. Он хотел побед… и денег. — Она посмотрела на Игоря вопросительно. — Ты же знаешь, что Марк собирался заплатить Матвею половину из шести миллионов, если он победит в Дубае?

— Я думал, это секрет. — Игорь невинно улыбнулся.

— Все об этом знают, но никто не хотел разочаровывать Марка, Он планировал объявить эту новость на торжественном вечере, до пожара. Матвей тоже знал, но притворялся, что не в курсе, перед всеми, даже перед Ниной.

— Марк не боялся сглазить, заранее обещая приз?

— Он был уверен, что Феликс победит.

* * *

Атмосфера в доме изменилась. Все как будто оставалось по-старому, все старательно делали вид, что ничего не произошло, но все стало другим. Хотя люди избегали произносить имя Феликса вслух, «Аменцию» поглотила тоска. Бее продолжали собираться по вечерам за ужином, общались, но подавленность ощущалась во всем. Подавленность, грусть к пустота.

Отношения между жителями дома складывались по-новому, но кое-что их по-прежнему объединяло: раньше это был Феликс, теперь недоверие. В глазах людей читалась подозрительность, все тревожно вздрагивали от телефонных звонков, но тут же с жадностью кидались изучать лица своих соседей. Об этом не говорили, но все знали, что тот, кто совершил преступление против семьи, все еще сидит за столом.

Если бы кто-то один высказал свои подозрения вслух, например Костя обвинил бы Глеба в том, что он подбросил ему деньги и стукнул кого-то на острове по голове, или Вера рассказала бы про двоюродную сестру с ножницами в руках, жизнь в «Аменции» мгновенно превратилась бы в игру «Мафия». Все бы бросились изобличать друг друга, тыкали пальцами, сыпали обвинениями. Образовались бы группы и кланы, началось открытое противостояние. Но все молчали.

Все, что они хотели сказать, бушевало в их головах, и только затравленные взгляды и нервные жесты выдавали некогда счастливых членов семьи, загнанных обстоятельствами в угол.

— Передай, пожалуйста, артишоки.

Игорь послушно протянул тарелку хозяину дома.

— Папа, у Оксаны все еще мигрень?

— Да, она езди та к Агуше. Пробуем полечить ее травами. Эта боль ее убивает.

— Вы верите в народную медицину? — Игорь постарался чтобы его вопрос не прозвучал оскорбительно.

— Мне ведь надо верить ко что-то. — Ройтер улыбнулся.

После ужина, поднимаясь из-за стола, Марк Аркадьевич слегка кивнул Игорю, попросив задержаться. Они, не сговариваясь, вышли в сад и пошли в глубь, к беседке.

— Смотри, буддлея умерла, а Гришка обещал, что к июлю зацветет. Парень совсем обленился. Раньше постоянно что-то изобретал, все химичил с удобрениями. Надо сказать Климу, что сад выглядит заброшенным.

Игорь подумал о папиросе садовника, она так и томилась в его чемодане вместе с петлей от ремня Филиппа.

— Я хотел поговорить с тобой о Феликсе.

— Есть какие-то новости? Вам звонили?

Ройтер остановился и замолчал. В полумраке сада Игорь увидел, что уголки его губ опустились. Он с трудом справился с тяжелым вздохом, рвущимся из переполненной горем души, и вновь посмотрел на Игоря:

— Они никогда не позвонят. Кто-то просто хотел сделать мне очень больно.

— Такие вещи не делаются без причины, — попытался успокоить его Игорь. — Если это не деньги, значит, что-то еще. Кто вас так не любит?

Игорь всем сердцем хотел помочь вернуть Феликса в «Аменцию», хотел, чтобы снова настало беззаботное время, когда все были счастливы, а он чувствовал себя частью большой и дружной семьи. Возможно, он сошел с ума.

— Перестань, — мягко прервал его Ройтер. — Я не хочу копать. Я готов отдать за коня столько, сколько попросят, но не больше. Мы ведь говорим о моих детях. Я не собираюсь губить их жизни, не хочу делать их несчастными. Это всего лишь животное.

Игорь не верил своим ушам:

— Тот, кто это сделал, должен заплатить.

Ройтер засмеялся:

— Это двусмысленно звучит из твоих уст.

— Знаете, чем я отличаюсь от того человека, который похитил Феликса?

— Чем?

Взгляд хозяина поменялся. Игорю стало не по себе, как будто он шагнул на тонкий лед.

— Вы бы сами подарили мне эту лошадь, или продали, или передали на воспитание, но я бы не стал взрывать дом ради того, что и так мог получить.

— Я бы ни за что не отдал тебе Феликса, — сказал Ройтер со всей серьезностью, на какую был способен.

— Значит, я забрал бы что-то другое.

Они дошли до беседки и остановились. Игорь достал пачку сигарет, закурил, выбросил спичку в стоящую рядом резную урну. Ночь выдалась темная, луна оставалась почти невидимой за плотными облаками.

— Марк Аркадьевич, я могу задать вам личный вопрос?

— Давай попробуем. — Ройтер тяжело опустился на скамью.

— Ваши конфликты с дочерью?

Он думал, что сформулировал свой вопрос недостаточно ясно, ведь отец с дочерью могут спорить и ругаться из-за миллиона причин. Но, судя по выразительному молчанию, попал в цель.