Читаем Фельетоны полностью

И вот Исаак Эммануилович Бабель и "Гедали", бессмертный его рассказ: "Вот передо мною базар и смерть базара. Убита жирная душа изобилия".

Точно так теперь: вот передо мною фельетон и вседержавная смерть фельетона. Скопылился самый многотрудный и благородный жанр. И пресекшийся голос его разукрупнил мозаику российских безгласий и помалкиваний в трехцветную тряпочку.

Но такова ли уж это беда? На фоне сквасившихся индустрий, науки, образования, медицины — велика ли утрата? Да Россия, захоти она, без напряга сколь угодно выплодит этих фельетонистов, и в замогильной отечественной тишине единомыслия, единовздошия, единогласия снова зазвучат их дерзкие и еретические голоса!

Не зазвучат. И сколь ни напыжится Россия — никого ей не выплодить. Урождение ста тысяч Шандыбиных ей посильно, плево удастся выплод пятисот Жириновских, тысячи полковников Будановых, но с фельетонистами — извините-подвиньтесь. Потому как эта категория — наиредчайшая в мире. Уж Соединенные-то штаты с их свободищей печати, — а что там поимелось за целый век? Рассел Бейкер, Арт Бухвальд да вот Ида Таргоу. Хотя Ида примечательна разве уж тем, что семнадцатью подряд фельетонами сжила со света дедушку Рокфеллера, основателя всемогущей династии. И после первых четырех фельетонов утратил банкир волосяные покровы по всей поверхности тела, после девяти впал в затворничество, целиком зашторивая окошки в покоях, а там и вовсе угас.

А Россия? Лет эдак сорок назад, обреченный на неуспех и пропыленье в столе (а уж копия усилиями редакционных старателей — непременно в досье на Лубянку) сочинил я ненужный народу фельетон на тему "быть" и "считаться".Тут, конечно, Россия, СССР были первыми по считающимся. Ну, например, считалось, что "Учение Маркса бессмертно, потому что вечно". Трохвим Денисович Лысенко считался академиком и иерархом селекционной науки. Сталин считался генералиссимусом и светочем всех наук. И, шпыняя с трибуны руководящих сельхозников, вещал генералиссимус: "Товарищи эти понимают в севообороте не больше, чем негус абиссинский в арихметике".

И молчок, молчок, тс-сс! Неподъемно полное собрание сочинений В. И. Ульянова-Ленина, но не найти там сказанного Лениным уже в каталочке, в Горках Ленинских, до подбородка укутанного пледиком: "Социализм безусловно есть лучшая общественная формация, но для реализации его в России потребно очень большое количество умных и честных людей, какового Россия предоставить не может".

И по другому поводу молчок, неча гражданам страны светлого завтра знать, что ответил дипкурьерским письмом (а у них принято ОТВЕЧАТЬ) следящий за мировой прессой негус абиссинский тов. Чижикову, он же Сосо, он же Джугашвили, он же отец народов Сталин. А ответил он вот что: Его Высокопревосходительству, Генералиссимусу, Генеральному секретарю Коммунистической партии Советского Союза И. В. Сталину! В недавней хозяйственной речи Вы изволили высказаться, что Ваши министры понимают в аграрных вопросах не более, чем негус абиссинский в арихметике. Информирую Ваше Высокопревосходительство, что мною закончены с отличием: Военная академия Уэст-Пойнт, университеты Принстон и Гарвард, что позволяет мне непонаслышке знать и высшую математику, а также геометрии неэвклидову, эвклидову, Декарта и Лобачевского. К сему — Император Эфиопии Хайле Селассие I PS: СООБЩАЮ ЭТО ВАМ КАК НЕДОУЧКЕ-СЕМИНАРИСТУ И СЫНУ ПРОПОЙЦЫ-САПОЖНИКА.

А в СССР всегда существовал незыблемый ленинский десятидневный срок ответа на письма трудящихся, пусть даже императоров из Эфиопии. Но отмолчался тов. Сталин, в газете "Правда" даже шрифтом "петит" не нашлось места для ответа вождя императору.

Да. Вот так у нас обстоит дело по разрядам "быть" и "считаться". И, конечно же, генерал Ватутин был генералом, а генерал Мехлис у Сталина генералом считался. Подобным образом у нас теперь считаются Государственная дума — Думой, отопительный сезон — отопительным, "москвич" — автомобилем, Басманный суд — судом, Абрамович — губернатором.

А что до фельетонистики — так человек шестьсот за мои полвека в жанре считались у нас фельетонистами. Хотя были они в лучшем случае авторами насупленных погромных статей, и рубрика "фельетон" пришпиливалась к статье, если в ней не менее четырех раз употреблялось слово "доколе?".

И в память о четверых за век истинных фельетонистах России, которые "быть", а не "считаться" (М. Кольцов, И. Ильф, Е. Петров, Л. Лиходеев), в десятую годовщину исчезновения фельетона как жанра — мне вздумалось напомнить печатным органам, что был такой жанр и не худо бы его возродить…Тем паче что фельетонных точек приложения теперь — разливанное море. И всю мою жизнь Старой площадью мне возбранялось писать фельетоны-эссе, фельетоны-обозрения, фельетоны-ревю и просто обобщающие. Обобщать — только партия, только Старая площадь имели на это право! Тогда как ныне пишущему — разлюли-малина и орбитальный простор.

Тут — ба! Только взявшись за перо, обнаружил я, что фельетон жив! В бескомпромиссной "Новой газете" увидел я рубрику "Политический фельетон", при нем подпись автора: Ю. Латынина.