Но в нашем отдельном случае обидно измылился, захирел и истоньшал идеал. С бинокулярного до кротового обузилось авторское поле зрения. Все более уже прямо-таки в падучей заостряясь в обличении тупости, скудоумия и заносчивости американцев. Да, экую тлетворную заразищу насаждают янки по миру, и сколь собезьянничали мы у них технологий, терминологий, фразеологий, видов спорта, жанров искусств, всяких пирсингов, кастингов, рекрутингов, холдингов, маркетингов, всяческих лизингов., рейтингов, мюзиклов и Рабиновичей! И нет бы болельщику "Спартака" по-пращурски, по заветам отцов и дедов обложить матом клятых динамовцев, — а они теперь показывают им торчком поставленный средний палец руки! А те в ответ на пальцах врастопырку делают "викторию" да еще в сторону супостатов выпрастывают согнутую в локте руку, а другую непристойно пристраивают в локтевой сгиб. И даже форму ликования все слои нашего общества подтибрили у Америки, когда ладошкой о ладошку или кулачком в кулачок стукаются одобрившие друг друга граждане, и бессовестные говорящие головы на телевидении, на радио чешут подтибренное из американского обихода: "Увидимся!". "Оставайтсь с нами!"

Да, в нешуточной ярости М. Задорнов от затопляющих страну амерканизмов. И простим ему, что без сносок на авторство он крадет у великого Стэнли Крамера даже самое название своей книжки. (Правда, восклицательный знак в конце он у Крамера благородно не слямзил: нельзя уж так, тютелька-в-тютельку).

Некогда обрамленный бородой мыслитель написал: "Электрон так же неисчерпаем, как и атом. Природа бесконечна".

То же самое можно сказать и о формах добра. Добро может быть с кулаками. А может быть и с прямой кишкой, да еще и с пришедшим в негодность запирающим сфинктером.

Задорнов в младые годы, всем нам помнится по телевизионным программам, очень любил ходить на руках. Возможно. там самым (закон всемирного тяготения) он предохранялся от выпадания из себя непотребных продуктов. Но — возраст, рукохождение сатирическому старателю уже непосильно. О чем и свидетельствует выпавшая из "фантазирующего усталого романтика" книжка. И по прочтении её складывается чувство, недавно наблюденное рецензентом у детей на дворе. Где дети в упоительном омерзении играли дохлой заеденной глистами вороной.

Виват, гаденыш!

Это в России бывало: по семь лет мак не родился — а голода не было.

Апоплексичная, вонькая и непомерная туша КПСС распалась слизью на восемь компартиек, и как в случае с недородом мака — горе и голод страну не опрокинули. Образовалось восемь марксистско-ленинскиъх умишек, честишек и совестишек. И в этих гадостных условиях, когда ты уже не рулевой и даже не палубный матрос — только о себе и приходится думать: как выжить? И как изъянная мать — коммунистические партии приспали насмерть орастое дитя свое, комсомол. Даже и не взвизгнув и не всхлипнув, окочурился и ушел в нети коммунистический союз молодежи, и сам архангел Гавриил, разучи он на трубе все песни Пахмутовой, зовущие молодость за медный грош обмораживаться, гнить в окопах, попадать под высокое напряжение, наживать гастрит с язвой и преждевременные инвалидности — даже архангел Гавриил, подкрепленный Пахмутовой, не скликал бы теперь молодежь в ликующие колонны. И опять-таки горя от кончины комсомола не испытала страна. Умер Максим — ну и пес с ним, положили его в гроб — ну и мать его так.

Но позвольте, куда же делись они, тысячи тысяч вожаков и предводителей молодежи, умненькие, политесные, башковитые, хитромудрые, неисчерпаемый кадровый резерв ЦК КПСС, КГБ, МВД, Мининдела, Совмина?

А в бизнесе теперь весь руководящий комсомольский актив. Жирные теперь это коты. Но ой ли, позавидуешь ли теперь их процветанию? Ведь, должно быть, это именно их истребляют уколом шила в мозжечок, прошивают насквозь из совершенно бесшумных пистолетов с глушителями аж от автомобилей "порше"? Должно быть, именно былые комсомолисты обеспечивают куском хлеба всех скульпторов страны, которые теперь денно и нощно ваяют надгробия безвременно ушедшим от нас комсомолистам?

А вот и нет. Такая это порода: минимален процент убиенных среди бывших сановных молодых марксистов-ленинцев. И, как говорится, нос на риск у них собакой натерт. Поэтому вовсе другие категории граждан покоятся под бронзовыми орлами и глыбами лабрадорита: симпатяги качки и братки, по которым и контрольный-то выстрел производят не в голову, а разве уж в пятку, поскольку вакуум неубиваем.

Так вот: о риске и комсомоле. Многожды лет назад светлой памяти Мануил Семенов, главный редактор "Крокодила", вызвал меня с главным художником журнала Андреем Крыловым:

— Мысль на самой поверхности, — сказал он. — Молодежь столько делает в стране, так почему бы ей не иметь свой юмористический журнал? На Западе такие издают во всех странах. У "Крокодила" самый большой в мире тираж, шесть миллионов. Вот от своего тиража и дадим миллион комсомолу, штат подберем, а комсомольский ЦК всего-то даст своего главного редактора, всего им и хлопот. Выходите с ними на связь, сделайте пробный номер.