Репнин начал изучать почту с письма, адресованного ему лично. В нём государыня Екатерина Алексеевна сообщала, что «Божьей способствующей милостью и желанием всех верноподданных сынов Отечества» она вступила благополучно на всероссийский императорский самодержавный престол. Что до текста отречения Петра, то в нём, помимо прочего, говорилось следующее: «Во время кратковременного и самовластного моего царствования в Российской империи я узнал на опыте, что не имею достаточных сил для такого бремени, и управление таковым государством не только самовластное, но какою бы ни было формою превышает мои понятия, поэтому и приметил я колебание, за которым могло бы последовать и совершенное оного разрушение к вечному моему бесславию. Итак, сообразив благовременно всё сие, я добровольно и торжественно объявляю всей России и целому свету, что на всю жизнь свою отрекаюсь от правления помянутым государством, не желая так царствовать ни самовластно, ни же под другой какой-либо формою правления…»

Репнину нетрудно было догадаться, что текст отречения Пётр писал не сам, а под чью-то диктовку, скорее всего самой Екатерины Алексеевны, отнявшей у супруга престол. Впрочем, это не меняло его собственного положения. Он оставался российским посланником и должен был продолжать выполнять свои обязанности, правда, уже представляя интересы другой царственной особы.

Узнав от своего министра, что произошло в России, король принял Репнина в тот же день.

— Странное дело, — сказал Фридрих Второй после того, как прочитал письмо императрицы, текст отречения Петра Третьего и принял от посланника его новые верительные грамоты, — складывается впечатление, что Пётр Третий, о котором вы желали говорить только хорошее, позволил прогнать себя с престола как мальчишку, которого отсылают спать. — И после паузы добавил: — С вашей государыней придётся согласиться: он оказался слишком слаб, чтобы управлять такой великой империей.

В качестве чрезвычайного и полномочного посланника Репнин пробыл в Берлине ещё несколько месяцев. В Петербург он вернулся только в конце года.

Глава 7

ТВЁРДОСТЬ РУКИ

1

Подробности перехода высшей власти в стране из одних рук в другие Репнин узнал, будучи уже в Петербурге. Как он и полагал, это был насильственный переворот, хотя и без пролития крови. Заговор был составлен с участием гвардейцев во главе с Григорием Орловым. Склонив на свою сторону гвардейские полки, Екатерина Алексеевна уже готова была разгромить гольштейнское войско, остававшееся верным её царствующему супругу, но дело до этого не дошло. Почувствовав невозможность исправить положение, Пётр Фёдорович вступил с супругой через третьих лиц в переговоры, согласившись отказаться от престола на определённых условиях. Екатерина Алексеевна сама написала текст отречения, потребовала, чтобы супруг переписал сей текст собственной рукой, и когда тот это сделал, воцарилась на троне уже со всей основательностью. Что до свергнутого императора, то он вскоре был умерщвлён участниками заговора, хотя официальная причина его смерти была увязана с приступами болезни.

После переворота придворные, толпившиеся в окружении прежнего государя, потеряли свои места. У государственного кормила появились новые люди. Но граф Воронцов пост канцлера за собой сохранил. Зная об этом, при возвращении в Петербург свои визиты Репнин начал именно с него.

Воронцов как всегда встречал его с большим радушием, в этот раз от избытка чувств даже прослезился.

— Милый князь!.. Как хорошо, что не забыли старика. Ведь ко мне сейчас мало кто ходит. Прошли мои времена!..

— Какой же вы, Михаил Илларионович, старик? — постарался приободрить его Репнин. — Вам ещё и шестидесяти нет.

— Разве дело в годах? Дело в том, что не нужен я стал, государыне другие люди нужны. Правда, открыто пока не говорит, но я же чую. Словом, дни мои сочтены.

— Такими откровениями вы меня только расстраиваете. Лучше поговорим о чём-нибудь другом.

Разговор о другом, однако, не получился. Вопреки желанию, они снова и снова возвращались к событиям, связанным с вступлением на трон Екатерины Второй. И толкал собеседника на это своими вопросами сам же Репнин. Его интересовали люди, в которых государыня находит себе опору, в частности Григорий Орлов. Отвечая на его вопросы, Воронцов говорил, что Орлов человек смелый, решительный, но в государственных делах слишком самонадеян, порою берётся за вещи, в которых слабо разбирается. Тем не менее государыня без совета с ним не делает и шага. После Екатерины Второй Орлов стал первым человеком в России.

— Ну, а граф Бестужев-Рюмин? Я слышал, он вернулся из ссылки?

— Государыня послала за ним сразу же, как только получила трон, как бы в награду за перенесённые страдания пожаловала ему чин генерал-фельдмаршала. Но высокой должности не предложила. Стар он стал: все-таки семидесятый год идёт.

После того как все новости были узнаны, Репнин решил, что наступило время доложить о посольских делах в Берлине, но канцлер не стал его слушать.

Нет, нет, о сём доложишь самой государыне или графу Никите Панину.