Читаем Фея тумана полностью

Труда явно не питала особой приязни к иноземцу каменщику. Но Саймон не обращал на это ни малейшего внимания. Он шутил, оживлённо болтал и насвистывал — словно и не было той мрачной озабоченности, с которой ещё сегодня утром он задавал мне нелепые вопросы о Бэртраде.

Я же вздохнула полной грудью только тогда, когда мы довольно далеко отъехали от обители Святой Хильды. Местность здесь была лесистой, под копытами лошадей шумела опавшая листва, а холодный закат ярко алел за ветвями дубов и буков. К вечеру мороз стал крепче, стояло полное безветрие.

Положив руку на живот, я тихо беседовала с малышом, прося у него прощения за то, что позволила себе так разволноваться. И ещё, к своему огорчению, я позабыла сказать Стефании, чтоб она передала Эдгару, когда он появится, что мы решили вернуться в Тауэр-Вейк.

Неожиданно впереди раздался шум — похоже, Саймон и Утрэд снова вступили в перебранку. Мы как раз находились у развилки дорог, где возвышался массивный каменный крест, и мои спутники, остановив коней, о чём-то горячо спорили.

— Миледи, — обратился ко мне каменщик, — наверняка не случится ничего дурного, если мы сделаем небольшой крюк и проедем мимо церкви Святого Дунстана. Мне необходимо взглянуть, как хранятся инструменты на стройке.

— Твоя забота, ты и поезжай! — грубо прервал каменщика Утрэд.

Но Саймон не унимался. Подъехав поближе, он принялся убеждать меня взглянуть на изумительную колокольню с невиданными тут ребристыми сводами и стрельчатыми окнами, которую он возводит в фэнах. Обычно каменщик мог часами распространяться о своей работе, но сейчас мне неожиданно показалось, что он неестественно зол и взвинчен.

Когда же и Труда поддержала Утрэда, Саймон окончательно вышел из себя. Схватив моего мерина под уздцы, он стал увлекать его на лесную тропу. Признаюсь, я даже растерялась, когда Утрэд, подскакав вплотную, начал теснить Саймона своей лошадью. Они едва не дрались, вырывая друг у друга поводья, пока мой мерин не начал беспокоиться. Я вскрикнула.

Всё дальнейшее произошло мгновенно. Утрэд оглянулся на мой крик, и тут же Саймон выхватил свой тесак и нанёс воину удар в подреберье. Я видела, как Утрэд резко откинулся, пытаясь выхватить меч, но Саймон ударом ноги сбросил его с седла и, перехватив повод мерина, поскакал, увлекая меня за собой. Позади истошно закричала Труда.

Мне ничего не оставалось, как вцепиться в гриву коня и всеми силами пытаться сохранить равновесие. Ужасная мысль пронзила меня — Саймон лишился рассудка.

Мы пронеслись сквозь рощу, несколько раз сворачивали, а каменщик продолжал нахлёстывать коня, увлекая меня за собой. Когда мы ненадолго оказались на открытом пространстве, далеко впереди на фоне багровой полоски позднего заката мелькнул силуэт высокой чёрной колокольни.

Теперь мы вновь мчались в полумраке через заросли, и ветви деревьев смыкались у нас над головами. Тропа была почти не видна, и Саймону пришлось несколько сдерживать бешеный аллюр своей лошади. Он оглянулся на скаку, и сквозь грохот копыт до меня донеслись его слова:

— Вам необходимо с ней поговорить. Это будет справедливо. И она очень в этом нуждается.

Я ничего не понимала и боялась его, чувствуя себя слабой и как никогда уязвимой. Может быть, когда мы доберёмся до церкви Святого Дунстана, увещевания отца Мартина успокоят умалишённого? Но что такое он говорит? Кто эта «она», которая нуждается в беседе со мной?

Оглушённая неожиданностью и бешеной скачкой, я поняла это только тогда, когда Саймон перешёл на ровную рысь и стал оглядываться по сторонам, словно ожидая кого-то встретить.

Так и случилось — пятеро всадников выехали из зарослей нам навстречу. Вглядевшись, я поначалу узнала лишь одного из них — под капюшоном мелькнуло лицо Гуго Бигода. О, заступись за меня святая Хильда! Встреча с этим человеком не сулила ничего хорошего.

И тут до меня донёсся голос Саймона:

— Я привёз её, миледи. Думаю, вы сможете с ней договориться. Ведь, по сути, она неплохая девушка.

Он обращался к всаднику на светлой лошади. Тот был в мужской одежде, но, когда капюшон был отброшен рукой, затянутой в перчатку, я увидела, что передо мною графиня Бэртрада.

Это было похоже на дурной сон. Мой злейший враг, моя соперница — и я находилась в полной её власти. Я не могла ни двинуться, ни отвести от неё взгляда. Эта женщина может сделать со мной всё что угодно. Всем телом, даже на расстоянии, я ощущала её ненависть, её дыхание, отдающее серой, как у самого сатаны.

— Тебе помочь, Бэрт?

Кажется, это произнёс Бигод.

Я затравленно озиралась, пытаясь отыскать путь к бегству. Но я была такая тяжёлая и неуклюжая! На медлительном мерине, в непригодном для быстрой езды седле. А эти люди были вооружены, они поджидали меня здесь, намереваясь сделать то, к чему их подстрекала Бэртрада, в этом я не сомневалась. Тёмный морозный вечер, глушь, пустынная местность — никто ни о чём не догадается. И Эдгару никогда меня не найти.

— Что, девка, боишься? — наконец разомкнула уста Бэртрада. — День за днём, месяц за месяцем ты торжествовала надо мной. Но теперь пришёл и мой черёд.