Читаем Фб '98 полностью

Вертолет метр за метром отступал под натиском серого облака, и пилот поминутно оглядывался на Епихина, ожидая команды идти на Базу. Солдаты тоже смотрели на него, все, кажется, поняли, что дело швах. В иллюминаторы уже был виден пропускной пункт у поворота на бетонку с маленьким голубым вагончиком на обочине.

Епихин надел наушники и, морщась от генеральского рыка, сказал, перебивая его:

— «Беркут», я «Тетерев». Подполковник Лосев психически нездоров, вы уже убедились в этом. Возможно, до Города дойдет волна пыли. Предупредите население, чтобы не было паники. Связь заканчиваю.

Он вырубил рацию и сказал пилоту:

— Дуй на Базу, братишка. Я один за все в ответе. Было три часа пополудни.

***

Тайный Мир был по-своему красив.

Новоиспеченных Хозяев окружали скалы, они возносились на немыслимую высоту в абсолютно черное, без звезд, небо, в скалах прятались глубокие ущелья, где по дну тянулись ниточки огненных рек. Играя всеми цветами радуги, скалы излучали мягкий пульсирующий свет и походили на гигантские подсвеченные драгоценные камни. Так оно и есть, подтвердила одна из ячеек Знания, это драгоценные скалы, драгоценные пласты, драгоценные россыпи и залежи. Ископаемые, одним словом.

К сожалению, эта ячейка оказалась одна из немногих, открытых для доступа. Прочие ячейки, как указывалось в Памятке, должны были открыться только после чистки.

Субстанция, которая заменяла здесь воздух, была гуще воздуха, плотнее и позволяла плавать в ней, как в морской воде, однако не мешала развивать просто-таки бешеную скорость.

Мимо нет-нет да и проносились какие-то бесформенные полупрозрачные создания.

Вадим и Витек теперь очень походили на сверкающих медуз, отдаленно напоминая космонавтов в космическом одеянии с некробичами-разрядниками на поясе. Над их головами наподобие нимбов реяли две крохотные сферы, где, выпучив глаза от изумления, сидели их малюсенькие двойники.

Рядом с ними тормознуло одно из бесформенных созданий с двумя багровыми звездами на лысой макушке, размытыми пятнами глаз и, торопясь, залопотало, смешно округляя маленький рот:

— Пока, значит, суд да дело, пока, стало быть, не дошло до чистки, прошу засвидетельствовать, господа, мою глубочайшую преданность и отметить мое «я» в ваших высочайших анналах. Ибо я тот, кто вам помогал в Поднебесной.

— Как звать? — немедленно осведомился Завехрищев.

— Траш.

— А где доказательства, что это ты помогал? — спросил Завехрищев.

Траш посинел, потом пожелтел, потом позеленел, после чего принялся скороговоркой перечислять факты их недавней биографии, начиная со встречи с крохотным Веревкиным и далее, да так точно, так обильно, что Вадим хотел уже его остановить, но тут вмешался крошка-двойник, заявив заплетающимся языком, что ему, крошке, это интересно, поскольку это взгляд со стороны. Кр-роме того, заявил крошка, ему кр-райне любопытно, чем там вся эта катавасия закончилась. Его земное происхождение требует с этим немедленно разобраться, и если у кого-то напрочь отшибло память и кому-то теперь наплевать на то, что на земле делается, то ему, крошке, на это совсем не наплевать, а вовсе даже наоборот.

— Ишь распетушился, — заметил Завехрищев.

— А может, и правильно, — сказал Вадим, который вдруг почувствовал, что испытывает к тому миру полнейшее равнодушие — уж больно много зла тот мир ему причинил.

— А Хмурый подсказал ему, что простой ракеты тут мало, и он долбанул ядерными, — тараторил Траш. — Но вы уже этого не видели, и слава Правителю, потому что если бы вы это увидели, то вас бы здесь не было, а были бы вы совсем в другом месте и в очень скверном состоянии.

— А кто подсказал Хмурому? — спросил Завехрищев. — Ты?

Траш не ответил.

— И что же? — спросил Завехрищев.

— Что «что», господин Завехрищев?

— Долбанул ядерными — и что же?

— И пошло-поехало, — оживился Траш. — Теперь уже не остановишь, выпустили джинна на волю. Подобие Создателя! Как же, как же. Гнилое мясо, а не подобие.

— Цепная реакция, — понял Завехрищев. — Что ж ты, гад, наделал?

— Это не я, — проговорил Траш. — Это хирурговские холуи.

— Как остановить?

— Э-э, — сказал Траш. — М-м…

В кладовых Знания имелись ячейки с подобного рода информацией, но они были закрыты до чистки. В чем заключалась чистка, в Памятке не указывалось, говорилось лишь, что ее должен проводить Хирург, прочие чистки недействительны. Вадим чувствовал, что Завехрищев шарит по кладовым, обкладывая ячейки крепкими словами. Сильна, ох сильна у Витьки связь с земным, да и самому Вадиму уже не наплевать, коль такая петрушка.

— Говори, чучело! — рявкнул Завехрищев.

И Траш, содрогнувшись своим студенистым телом, замолотил что-то про границу перехода между миром земным и потусторонним, которая настолько тонка, что при ее нарушении реакция может перекинуться и в этот мир, ведь розовый дым происхождением отсюда, что в принципе можно локализовать участок земли, на котором она развивается, но на это потребуется большая энергия, сравнимая, скажем, с энергией… м-м… э-э…

— Не тяни, слизняк! — гаркнул Завехрищев. Пролетающее мимо полупрозрачное создание остановилось поодаль, чтобы послушать.