Читаем Фаза боя полностью

—Если бы это было возможно, я бы это уже сделал. Но дауны, когда ворвались в телецентр, всех перебили. Приходится разбираться самому, и то урывками. Я же сказал: идёт бой. Доставь к площади Анатолия. Он в этой технике лучше меня разбирается. Поможет и всё организует.

—Но как он пройдёт? Ты же сказал, что идёт бой.

—Одному пройти легче, чем большой группе. И потом, он же профессионал. Именно для таких дел его и готовили.

—Хорошо, сейчас мы его доставим.

—Только будьте осторожны. Город наводнён даунами. Теперь отключайся, мне некогда. Когда всё наладится, я сам с тобой свяжусь.

Тил внимательно вслушивался в мой разговор с Мирбахом, и, когда я отключаюсь, порывается о чем-то спросить меня. Но в этот момент в зал врывается посыльный даун.

—Милорд! Иеремия просит вас срочно спуститься! К легавым подошла помощь.

—Мистер Тил! Быстро дайте мне обзор площади с разных точек.

Так и есть! На помощь полиции подошла национальная гвардия. Но они тоже не рискуют соваться на площадь под пули даунов. Другое дело, что с ними прибыли два бронеавтомобиля. Правда, пулемётные установки на них открытого типа, как на БТР-152. Но всё равно это уже серьёзно. Они заняли позиции в разных местах площади и ведут непрерывный огонь по первому этажу телецентра. Стоят они на приличном расстоянии и практически неуязвимы для огня таких «опытных» стрелков, как дауны. А вот их огонь наверняка капитально прореживает ряды моего воинства. Тем более что и в том плане, чтобы укрыться от огня, опыт у них, конечно же, отсутствует. Надо идти вниз.

—Мистер Тил! Никакой самодеятельности! А вы, — я обращаюсь к даунам, — следите за ним. Если он начнёт дурить, примите меры.

Я рассчитывал подавить пулемёты огнём своего автомата. Не так уж и далеко стоят бронеавтомобили, всего метрах в трёхстах — двухстах пятидесяти. Расстояние для «калаша» в умелых руках плёвое. Но я не учел только, что одно дело — разглядывать площадь и позиции пулемётчиков с высоты в пять-шесть этажей, и совсем другое — с земли. Один пулемёт оказался под очень неудачным для обстрела углом, а второй вообще закрыт кустами. И где эти национальные гвардейцы воевать научились? Неужели в охоте на рэфов?

Но раздумывать некогда. Пули по холлу свистят так, словно против нас работает пулемётная рота. А дауны вместо того, чтобы прижаться к полу, бестолково мечутся, шарахаются от свиста пуль, спотыкаются о тела, вскакивают и снова мечутся. Это похоже на панику. Через несколько минут полиция и гвардия пойдут в атаку, и всё будет кончено, даже не начавшись. Я с одним автоматом их не сдержу.

—Ложись! Ложись! Мать вашу!..

Я ору на даунов, а сам перебегаю вдоль разбитых окон, выбирая позицию. Впрочем, тут и выбирать нечего. Все позиции плохие. Пристраиваюсь за колонной и в положении с колена ловлю пулемётчика на мушку. Одна очередь. Неточно. Прицеливаюсь более тщательно и вновь даю очередь. Вижу, как трассирующие пули рикошетят от брони. Но и меня обнаружили. Второй пулеметчик переносит огонь на меня. Не страшно, я прикрыт колонной. Не меняя точки прицеливания, даю длинную очередь. Пулемёт замолкает и беспомощно задирает ствол вверх, а пулеметчик безжизненно перевешивается через борт. Почему-то никто не торопится сменить его. Умные ребята! Но второй пулемёт продолжает неистовствовать. И мне его никак не взять.

—Иеремия!

Пригибаясь, ко мне бегут два человека. Иеремию я узнаю с трудом. Его лицо сильно ободрано и залито кровью. Зато в другом я с удивлением узнаю Соломона. Это удача. Я уже собрался было идти на пулемёт сам. Но Соломон — мужик более сообразительный, чем остальные дауны. Он справится.

—Иеремия, отбери сотню человек и организуй атаку на тот броневик, — я указываю на бронеавтомобиль с замолчавшим пулемётом. — Особо не увлекайтесь, идите перебежками и побольше стреляйте. Вам надо просто отвлечь на себя внимание. А ты, Соломон… — Я даю Соломону гранату и объясняю, как ею пользоваться. — Подберёшься метров на пятнаддать. Ближе не надо, самого может убить. Бросай прямо в кузов.

Через минуту сотня даунов, паля на ходу из винтовок, устремляется к броневику. Сразу весь огонь переносится на них. Сотня быстро тает.

Соломон, пользуясь тем, что в его сторону не стреляют, вплотную подбирается к кустам, из-за которых заливается, захлёбывается огнём пулемёт. Только бы не напутал! Он вполне может от волнения прижать к гранате снятое кольцо, а скобу отпустить. Нет, Соломон всё сделал правильно. За кустами грохочет взрыв, и пулемёт резко обрывает свою надоедливую болтовню.

— Куда? Стой! Назад! Назад! Мать вашу в дышло! Назад!

Бесполезно. Неуправляемая толпа даунов с восторженными криками, беспорядочно паля из винтовок, устремляется вслед за группой Иеремии. Время побери! Всё пропало! Из боковой улицы бьёт третий пулемёт. То ли он только что подтянулся, то ли молчал до сих пор. Его очереди отсекают толпу даунов от здания телецентра. А с фронта их выкашивает огонь полицейских и гвардейцев. На этой площади они, как муравьи на столе. Эх, Андрей, с кем тебе воевать приходится! Через несколько минут я останусь здесь один.