– А вообще, зачем Шамбер вернулся на место прошлогодних событий?

– Каких событий? – насторожился Петров.

– Да это я так… к слову, – спохватился Родион. – Просто мне известно, что Шамбер был раньше знаком с могильщиком. А теперь пошли на пост.

– А что нам вдвоем там делать-то? Вы утром приходите.

10

Пробежавшая по Лизоньке живительная искра все вернула на свои места. То, что было мечтой, воображением, стало неотвратимым, элегическая любовь обросла плотью и вызвала в ней такой прилив энергии, что скажи ей кто: для освобождения возлюбленного надо разобрать замок по камешку, наша героиня тут же пошла бы искать кирку и лом.

Сразу после завтрака Лизонька изъявила желание покататься верхом.

– Меня просто манят к себе прекрасные ваши окрестности. О, этот вид из окна! Право, я не могу больше жить в замке затворницей, – щебетала она, обращаясь к княгине. – Уверяю вас, я достаточно окрепла, чтобы ехать верхом. Панич Ксаверий будет сопровождать меня. Павла, ты останешься в замке. Разве что мы приторочим тебя к седлу, как вьюк.

Смех у Лизоньки был резкий, отрывистый. Княгиня сидела с кислым лицом, Павла обмирала в испуге и только твердила:

– Нет, это никак нельзя! Папенька за это не похвалят.

Но Лиза ее просто не слышала.

И вот они скачут вдвоем с Ксаверием по лесной дороге.

Лиза умела сидеть в седле, именно сидеть, но не более, и уж, во всяком случае, не скакать галопом, ныряя под низко растущие ветви деревьев. Возбуждение девушки передалось лошади, и благородное животное готово было лететь птицей. Ксаверий быстро понял, что этот полет может кончиться плачевно, поэтому он то и дело сдерживал лошадей, заставляя их идти шагом.

Путь до «Белого вепря» был не близок, наши путешественники прибыли в гостиницу, когда солнце стояло уже в зените. По счастью, поручик Люберов был на месте, то есть спал как убитый в крохотной, похожей на гостиничный комод комнате.

– Буди, – сказал Ксаверий хозяину. – Пани хочет говорить с русским офицером.

Адам поспешил исполнить приказание. Лизонька направилась вслед, почти наступая хозяину на пятки. Внутренний голос ее несколько истерически приказывал: быстрее, быстрее! Перед дверью в комнату постояльца хозяин деликатно закатил один глаз, веко над другим тоже предостерегающе дрогнуло. Лизонька опомнилась, отступила назад. Минуту спустя Адам вышел.

– Предупреждены. Ждут.

Лизонька и Ксаверий вступили в комнату. Родион в несвежей рубашке, с красными от недосыпания глазами, небритый – надо отметить, щетина-то вылезла на щеках какая-то пегая, словно пылью присыпанная, словом, вид преотвратительный – склонился перед Лизонькой в почтительном поклоне. Она тут же приступила к делу:

– Вы поручик Люберов? Прекрасно. Я от князя Матвея Козловского. Он сидит в подвале князей Гондлевских. Сидит безвинно. Он в ужасном состоянии. Его надо спасать! И немедленно! Валандаться сейчас никак невозможно.

Она придумывала планы побега один другого фантастичнее, при этом упоминалась и Павла, которую нельзя бросить, и карета, в которую некого было запрягать, и отсутствие моста через Вислу. Ксаверий и Родион молча переглянулись, первый как бы предупреждал: пусть поговорит, если накипело, а второй вроде бы отвечал: какие трудности, обожду…

Наконец она выдохлась и обернулась за поддержкой к своему спутнику.

– Я князь Ксаверий Гондлевский. Русская пани – гостья в нашем доме. Я готов помочь с побегом князю Козловскому.

В отличие от Лизы Ксаверий был обстоятелен. Каждая деталь обговаривалась по нескольку раз: полночь (как водится), калитка на восточной стороне замка, там ров засыпан, к самым стенам подступает дубовая роща, три лошади под седлом…

– Вы хотите устроить побег князя непременно этой ночью? – обратился он к Люберову. – Я бы повременил.

– Непременно сегодня ночью, – вихрем ворвалась в разговор Лизонька. – Разве он может ждать? О, несчастный пленник! – Опять водопад, или, как говорили тогда, падун слов.

– Вам виднее, но умоляю, пани Лиза, не надо сейчас про Павлу. Ваша камеристка уедет на следующий день в карете и встретится с вами в условленном месте.

У Родиона голова пошла кругом. У него был свой план освобождения Матвея, а то, что сейчас свалилось на голову, было полной несуразицей, пониманию недоступной. Из-за нервозности Лизонька забыла отрекомендоваться. Ксаверий увидел в этом какой-то умысел русской барышни и тоже не стал вносить ясность, в конце концов, это не его дело. И теперь Родион с полным недоумением рассматривал бойкую девицу и прикидывал, каким образом Матвей, сидя в подвале, практически за сутки, успел завести любовную интрижку, настолько серьезную, что девица склонилась на романтический побег.

– Нам пора, пани Лиза. Нас наверняка заждались в замке.