Читаем Фаворит императрицы полностью

Однако Шамбер не задерживался в Данциге для защиты польского короля. Можно предположить, что он отбыл в отечество. Но во Францию куда как разумнее добираться морем. Доплыл до Гамбурга, а там и в Париж. Это безопаснее, чем трястись в карете по враждебной территории, занятой русскими войсками. Вероятно также, что Шамбер получил в Данциге какое-то секретное задание и с ним отбыл в Варшаву. Ввиду разрыва с Францией дипломатических отношений подобное задание следовало рассматривать как враждебное России и ее политике. Уже по одному этому следовало Шамбера найти. Но Бирон склонен был думать, что Шамбер не получал никакого задания, а в Варшаву отбыл по своим собственным делам.

Оба молодца – Люберов и Козловский – в один голос твердят: Шамбер – похититель французского золота. Утверждение их не проверишь, но одно точно – в Россию, а тем более из России, Шамбер никакого золота, кроме как в карманах, не вывозил: таможня в Кронштадте весь его багаж по нитке разобрала. Положим, он вывез украденные монеты, минуя таможню?.. Это чушь! Да и зачем ему возить туда-сюда шесть пудов веса? Золото где-то там, за границей припрятано… Спрашивается где? Может, Шамбер за золотом и отправился?

Такой ход мыслей нравился Бирону, жалко, рассказать некому. О французском золоте, которое он надеялся прикарманить, не знала даже жена, и уж тем более государыня. Бирон понимал: узнай Анна об этих деньгах, ему не только не видать их как своих ушей, он мог потерять большее – ее расположение. Но велика власть денег! Иногда приходится рисковать всем. От одной мысли об этом золоте сердце начинало биться с такой неистовой силой, что Бирон молодел, вспыхивал весь, как безусый мальчишка. Все здесь было – азарт, запальчивость, горячность, но более всего желание независимости.

Перед отъездом Козловский и Люберов ознакомились с секретной депешей. Бирон предупредил, что если агент Пет ров будет располагать еще какой-либо секретной информацией, то он оставит ее в Варшаве в канцелярии у Левенвольде у верного человека. Помимо паспортов нашим друзьям была выдана бумага, объясняющая цель их поездки – породистые лошади. Прямо перед отъездом они получили еще один документ, в котором строго наказывалось находящейся на территории Польши русской армии оказывать «подателям сего» всяческое содействие, поскольку они находятся при исполнении особо важных государственных дел. Каких именно дел, «подателям сего» не разрешалось разглашать даже под пыткой, независимо, будет ли она происходить в польских подвалах или в помещении родной Тайной канцелярии. У покупателей лошадей был только один хозяин – их сиятельство граф Бирон.

Обсудив ситуацию, друзья решили ехать пока в Варшаву, а там поступать по обстоятельствам. В длинное путешествие они отправились верхами. Когда Матвей сидел в подвале, Бирон времени не экономил, куда торопиться, если обвиняемый на цепи, а тут даже почтовая карета показалась ему слишком медленной: начало октября, дожди, слякоть. Правда, других неприятностей, кроме погоды, в пути не было. Родион взял с собой любимого коня Буяна, без него он был вроде как без ног, но Буян шел под поклажей, сами они всю дорогу покрыли на казенных лошадях, меняя их по подорожной на каждом постоялом дворе. Бумага Бирона на всех производила впечатление, задержек не было. И вообще это прекрасно – «увидеть мира дальний горизонт», как сказал Гомер устами Одиссея.

В Варшаве было неспокойно. При двух королях в стране не может быть порядка, варшавяне уже сами не знали, откуда им ждать беды. Русские войска, заняв Варшаву, оставили в столице четыре пехотных полка и один драгунский. Главные силы русских из-за недостатка продовольствия разделились на две колонны, которые стояли в десяти милях от Варшавы – одна в Ловиче, другая в Скерневичах. Ждали приезда из Саксонии Августа III, но новый король не торопился.

Русский министр в Варшаве Левенвольде вел себя решительно, но бестолково. Когда не умеешь навести порядок, а энергии хоть отбавляй, то приказы выскакивают с особой страстностью и суровостью, беда только, что каждый новый полностью исключает предыдущий. Кажется, добились своего – вот она, армия, водружай свободу-то, а оно как-то все вбок идет. Приказ осаждать Данциг и выкуривать оттуда «неправильно» выбранного Станислава Лещинского последовал только в конце года, а пока, в осенние хляби, в русской армии царила полная неразбериха. То появлялся приказ – идти армии на Краков, потом его отменяли и велели готовиться к обороне: весь город перекопали, на перекрестках наставили рогаток. А от кого защищаться-то? От чьей конницы?