До сих пор имя Августа саксонского еще не было названо. Занятно, что первым кандидатом на польский трон, которого в противовес Франции выдвинула Австрия, был португальский инфант дон Эммануил. Лиссабон долго медлил с ответом, но наконец высказался: португальский король рекомендовал на польский трон не дона Эммануила, а другого своего брата – дона Антонио. Однако ответ этот сильно запоздал. Уже составилась саксонская партия во главе с курфюрстом Августом, который был женат на племяннице австрийского короля Карла IV. Покойный Август II не признавал прагматическую санкцию, но сын его признал, а потому был сразу поддержан Австрией как кандидат на польский трон. Россию тоже устраивала эта кандидатура, однако при этом она потребовала, чтобы Август III после получения трона отказался от притязаний на Лифляндию, а герцогство Курляндское оставил в прежнем своем правлении. Курфюрст все эти обещания подтвердил письменно, при этом Россия и Саксония заключили восемнадцатилетний оборонительный союз.

Поддерживая Августа саксонского, Россия «пригласила к столу» Пруссию, которая имела свои виды на Польшу и на Саксонию. Во всей этой предвыборной кампании произносилось много прямых угроз, плелись интриги, появилось неприкрытое взяточничество, обман и вероломство, при этом все кричали о свободе воли, справедливости и честности.

В это крайне смутное и непредсказуемое время секретарь Маньян и получил шифровки из Парижа и Варшавы – искали загадочно пропавшие деньги. Бездействовать было нельзя, и секретарь направил Шамбера к Бирону, решив, что если он, Маньян, и не убьет сразу двух зайцев, то уж в одного – Шамбера, попадет наверняка. Маньян не верил, что деньги найдутся, но надеялся сделать пакость Шамберу, который ему порядком надоел. А впрочем, чем черт не шутит, Бирон всесилен. Главное, внушить фавориту, что он ищет свое. Мы знаем, что Бирон живо откликнулся на сообщение француза. Самым простым было арестовать князя Козловского, что он немедленно и сделал. Не желая пускать дело по официальному каналу, ведь все-таки разговор идет о даче Бирону взятки от враждебной державы, фаворит поселил князя не в темнице Тайной канцелярии, а в подвале собственной дачи, а чтоб князь стал откровеннее на допросах, распорядился попугать его, заковав в железа.

У Бирона было множество недостатков, но дураком его назвать нельзя. Вся эта история с пропавшим золотом у него сразу вызвала подозрение, да и сам Шамбер – скользок, как угорь. Словом, Бирон приставил к французу пару агентов, чтоб учинили за ним присмотр – так, на всякий случай.

Меж тем скандал в Европе разрастался. Франция стояла на своем и тайно направила Станислава Лещинского в Польшу.

Левенвольде из Варшавы сообщил, что поляки готовы отдать голоса «за этого самозванца». Россия объявила: «Лещинский может быть выбран не иначе как с насильственным ниспровержением польских прав и нарушения конституции».

Вот здесь царица Анна и вспомнила о декларации «доброжелательных» и достала ее из-под сукна. «Мы не оставим Польшу в беде! Мы поможем ей отстоять свободу!» – с этими лозунгами 31 июля русская армия Ласси перешла границу в Лифляндии и двинулась в сторону Польши. К слову скажем, что в этом походе сами собой возникли фамилии «доброжелательных». Во время похода русская армия пощадила имения великого маршалка коронного Мнишека, епископа краковского Липского, гофмаршалка литовского Сангушко, усадьбы Сапеги, Радзивилла, Любомирских и других.

Поход русской армии однозначно приводил к разрыву дипломатических отношений с Парижем. Это отлично понимали по-французски при русском дворе и, желая избежать лишних разговоров, решили воспользоваться первым же предлогом для отъезда из столицы. Этим предлогом послужила царская охота, в самом деле, не отказывать же императрице из-за европейских размолвок в удовольствии пострелять в чистом поле?

Вернувшись после охоты в Петербург, Бирон не застал там ни Шамбера, ни Маньяна, французская миссия отбыла в отечество, хлопнув дверью. Фаворит был в ярости, теперь не с кого спросить за лживую информацию. «Ну что ж… Они хотели, чтобы я искал “свои деньги”, но у меня достанет рвения найти чужие! – сказал он себе. – И сделать их своими!» Разумный приказ о слежке дал свои плоды. Один из агентов последовал за Шамбером и уже из Кронштадта прислал Бирону первое донесение: «“Клиент” морем отплыл в Данциг».

Часть V

Лизонька Сурмилова

От автора