Читаем Фата-Моргана №7 полностью

Анжанет молчала, пока Гаспар возле нее не спросил:

— Что же нам делать? — Он тоже прочел надпись.

— Я не знаю.

Гаспар озабоченно произнес:

— Космопорт находится более чем в семи тысячах километров отсюда, и ховер не преодолеет такого расстояния. У вас есть передатчик, мадам?

Анжанет покачала головой.

— Нет. Месяц назад его у меня забрал Рэнделл; Но мы не можем из-за этого запрета оставить его лежать здесь. Он умрет от голода если только еще жив.

— Еще жив?

— Сначала я установлю это.

Женщина забралась внутрь, сорвала магнитные ленты застежки серебряной рубашки и приложила ухо к груди мужчины. Сердце билось как у спящего.

— Он только спит, — сказала Анжанет.

— Но он же пристегнут, мадам, — беспомощно возразил Гаспар, указывая на широкие пластиковые пояса вокруг рук, ног и области живота.

В конце концов на цоколе кресла они обнаружили приклепанную табличку. Желтые буквы на галаксономе гласили:

При помощи юноши, нашедшего рычажки, Анжанет удалила пояса, потом остановилась, задумавшись, и наконец сказала:

— Что здесь всегда запрещено — пока мы не уведомили об этом власти, так это позволить умереть человеку от голода или жажды или позволить задушить его дикой ссфайре. Мы погрузим его на твой ховер и отвезем к жилому вагончику. Мы сможем его вытащить?

— Конечно, мадам, — поспешно ответил Гаспар.

— Хорошо. Тогда начнем.

Они вытащили пилота из кресла, протащили через люк и погрузили на платформу ховера. Анжанет внезапно охватило странное чувство; на серо-синем утреннем небе неожиданно появился светло-серый туман. Десять лет назад у нее уже было такое чувство, и она его боялась. Когда она должна была распрощаться с Университетом и уйти из… Но это было очень давно.

Как только из песка выступили очертания обоих вагончиков и возле лаугха появились припаркованные глаидеры, Анжанет успокоилась. Здесь она снова оказалась в знакомой обстановке. Позвав других юношей, она вытащила находящегося без сознания пилота в жилой вагончик и положила на постель. Мужчина все еще спал, и Анжанет предположила, что кровь его насыщена снотворным. На груди серебристой рубашки, возле, расстегнутой магнитной пряжки, была прикреплена крошечная пластиковая метка, на которой значились имя и опознавательный код:

Анжанет отправила учеников в другой вагончик и посмотрела на спящего. Это, несомненно, был один из самых привлекательных мужчин, которых приходилось видеть Анжанет. Кожа его была смуглой, волосы и брови — черными, а длинные ресницы окаймляли сомкнутые веки. Пилот выглядел очень мужественным, но его лицо не было лицом двадцатипятилетнего мужчины — примерно так оценила его возраст Анжанет, — оно оказалось лишь незавершенным наброском, словно исходная модель еще до того, как художник закончил последние тонкости.

— Ногуэра — человек без лица, — пробормотала Анжанет, закрыла легкую металлическую дверь, вышла наружу и пошла к классному помещению. Там она оборвала дискуссию между парнями и девушками и, объяснив все в нескольких словах, начала урок. Работали они восемь часов без перерыва, затем были ежедневные уроки при помощи обучающих машин, а также обсуждение сообщенных вчера фактов и сведений, обобщение их и повторение пройденного. Закончив урок, Анжанет дала домашнее задание и попрощалась с учениками.

— У кого-нибудь есть на ферме передатчик? — спросила учительница.

— Нет, мадам, — разом ответили несколько учеников, — мы все улаживаем через Курьера Империи, который регулярно нас посещает. Анжанет подняла руку и попросила еще немного подождать.

— Внимание, — сказала она, — спросите дома, как можно сообщить правительству Империи о происшедшем. Тому, кто принесет лучшее предложение, не придется делать домашнее задание.

— Мы сделаем это, мадам.

Класс разъехался. Машины с гуденьем умчались, — поднимая песчаные облака возле отверстий двигателей. Лаугхи испуганно вскакивали. Это были невероятно худые, но выносливые конеобразные местные млекопитающие, которые уже в течение тысячелетий населяли пустынные области планеты и позволяли себя приучать, хотя это было довольно трудно. Они использовались в качестве ездовых животных. Дети сидели в специальных сидениях с высокими спинками, а на боках животных были прикреплены тяжелые подсумки. Почти каждый ученик имел для своей защиты ручную ссфайру, устроившуюся на луке седла. Минуту спустя осталось только облако песка.

Анжанет осталась один на один со своей проблемой.

Не каждое молчание наполнено неизвестными опасностями — это было так. Альфард опустился за большую дюну по эту сторону реки, и все вокруг заполнил медный свет. Он лег на предметы внутри жилого вагончика, и создалось впечатление, что несчастье расползалось словно туман. Анжанет почувствовала, как кожа на ее спине стянулась, и пристально посмотрела на Ногуэру.