Читаем Фата-Моргана №6 полностью

Волны бормотали что-то за окнами; отдаленное шипение пены вывело Мейсона из состояния сна — приглушенный рокот валов и плеск глубоких вод застучали в ушах. Он выкарабкался из постели, быстро оделся под гул воды, отступающей по улицам. В углу, в отблесках света, отбрасываемого далекой пеной, Мириам спала в кресле, и полоска света пересекала ей горло.

Беззвучно касаясь босыми ногами тротуара, Мейсон побежал навстречу волнам. Он споткнулся о блестящую границу прилива, когда одни из валов с гортанным ревом рассыпался у его ног. Оказавшись на коленях, Мейсон ощутил прохладу блестящей воды, насыщенной микроскопическими водорослями; затем вода утратила свою упругость, а потом отступила, всасываемая в пасть очередного буруна. Мокрый костюм Мейсона прилип к телу; но он всматривался в море. В лунном свете белые дома, стоящие в воде, казались дворцами призрачной Венеции или мавзолеями на мощеных дорожках некрополя какого-то Острова. Только шпиль церкви был еще виден. Море почти достигло высшей отметки, оно было в каких-то двадцати ярдах от Мейсона, и брызги летели чуть ли не до его дома.

Он дождался интервала между двумя волнами, а затем пошел вброд через отмель к дорожке, которая вилась к отдаленному мысу. К тому времени вода уже пересекала шоссе, заливала темные газоны и стучалась в двери домов.

В полумиле от мыса Мейсон услышал рев мощного прибоя и вздохи глубоких вод. Переводя дыхание, он прислонился к забору, когда холодная пена резанула его по ногам, а отливное течение постаралось повалить. Неожиданно он увидел освещенную мятущимися облаками бледную фигуру женщины, стоявшую над морем на каменном парапете на самом краю утеса, — черное платье развевалось у нее за спиной, волосы в лунном свете были белыми. Далеко внизу, под ее ногами, светящиеся волны прыгали и кувыркались, как акробаты.

Мейсон побежал по тротуару, на миг потеряв из вида женщину за изгибом дороги. Затем вода чуть отступила, и он в последний раз мельком увидел ледяной профиль незнакомки сквозь пелену брызг. Прилив начал спадать, и море потекло вспять среди домов, словно осушая саму ночь от ее света и движения.

Когда последние пузырьки воды лопнули на влажном тротуаре, Мейсон снова обыскал взглядом мыс, но освещенная фигура уже исчезла. Мокрая одежда сохла на нем словно сама по себе, когда он возвращался назад по пустынным улицам. Терпкий привкус соленой воды был унесен из города полночным потоком воздуха.

Утром он сказал Мириам:

— Все-таки это был сон. Думаю, что море теперь ушло. Так это или нет, но прошлой ночью я не видел ничего.

— Слава богу, Ричард. А ты уверен?

— Убежден. — Мейсон ободряюще улыбнулся. — Благодарю за ночное бдение надо мной.

— Сегодня я тоже посижу, — она протянула руку. — Я настаиваю. После прошлой ночи я чувствую себя отлично, и мне хочется прогнать это наваждение раз и навсегда. — Она нахмурилась, разливая по чашкам кофе. — Странно, но раз или два мне показалось, что я тоже слышу море… Оно звучало так, будто было очень старым и слепым, подобно чему-то пробуждающемуся снова после миллионов лет.

По дороге в библиотеку Мейсон сделал крюк к меловым отложениям и поставил машину в том месте, откуда видел залитую лунным светом фигуру женщины с белыми волосами. Солнечные лучи падали на бледный дерн, освещали вход в шахту, вокруг которой продолжалась все та же беспорядочная деятельность.

Еще минут пятнадцать Мейсон колесил по обрамленным деревьями улицам, всматриваясь через ограды в окна домов. Почти наверняка эта женщина должна проживать в одном из этих домов, пряча свое черное платье под домашним халатом.

Позднее в библиотеке он узнал водителя автомобиля, который видел на мысе. Этот пожилой мужчина в твидовом костюме разглядывал образцы местных геологических пород.

— Кто это был? — спросил он Феллоуза, хранителя древностей, когда машина отъехала. — Я видел его на утесах.

— Профессор Гудхарт из партии палеонтологов. По-видимому, он обнаружил интересный пласт. — Феллоуз показал жестом на коллекцию бедренных костей и осколков челюстей. — В случае удачи мы получим от них новые экспонаты.

Мейсон уставился на кости.

Каждую ночь, как только море появлялось на темных улицах и катило волны к дому Мейсона, он просыпался около спящей жены, выходил под открытое небо и пробирался вброд к мысу. Там он видел белокурую женщину на краю утеса — ее лица не достигали взлетающие брызги. Но ему никогда не удавалось приблизиться к ней до отлива, и тогда он в изнеможении падал на колени посреди влажного тротуара, покуда затопленные дома и улицы выходили на поверхность вокруг него.

Однажды полицейская патрульная машина осветила Мейсона фарами, когда он стоял, прислонившись к столбу у проезжей части дороги. Другой раз он забыл закрыть входную дверь после возвращения. Во время завтрака Мириам со своей прежней настороженностью пристально наблюдала за ним, заметив синие круги у него под глазами.

— Ричард, думаю, тебе надо прекратить ходить в библиотеку. Ты выглядишь усталым. А может быть, это снова море?

Мейсон покачал головой, изобразив на лице вымученную улыбку: