Читаем Фата-Моргана №4 полностью

Когда погонщиков спрашивали, откуда они, те с готовностью отвечали, что они из города, но когда их спрашивали, где они прописаны, они давали только неопределенные ответы о «Маленьких Богах», используя большое количество слов, которые, как сказал Рэб, появились в Курада после установления барьера и потому непонятны. Я мог бы выделить машину, чтобы следить за ними, но рассудил, что это приведет к неблагоразумной изоляции машины перед лицом факта, что культура, предполагаемая по этим орудиям, возможно, располагает способностью нападать и защищаться.

Рэб утверждает, что курадские мутанты обладают слухом на несколько порядков выше, чем мы. Когда я свистнул в свисток, с тем чтобы все заняли машины и возобновили движение, они пришли в большое возбуждение и стали сразу о чем-то говорить друг с другом.

В конце дня мы достигли окраин Паралова. Ваша Интеллектуальность согласится, что несмотря на вырождение, курадцы обладали бесспорным художественным вкусом по нашим высоким стандартам, это позволяло им создавать очень красивые вещи. Я вспоминаю изящные курадские статуэтки, украшающие стол Вашей Интеллектуальности. У нас имеются старые изображения Паралова, но это надо видеть, чтобы оценить. Даже в руинах, с лианами, извивающимися через широкие авеню, это очень красивое место, с удивительно пропорциональными зданиями. Я бы рекомендовал сохранить город в качестве лагеря отдыха, и чтобы ранняя колонизация включала эстрадных артистов и девушек для развлечения. Потребуется немного времени для подготовки ряда зданий к их немедленному занятию, особенно хорошо одно, где курадцы размещали коллекцию своих картин.

Сразу же по достижении Паралова наше внимание привлекла струя дыма, равномерно идущая в небо, что свидетельствовало не о пожаре, а о наличии производства. Я приказал разведывательному подразделению приняться за дело и разведать подходы через улицы. Предосторожность оказалась излишней. Достигнув цели, оказавшейся на северной окраине, мы обнаружили длинное низкое здание недавнего сооружения, совершенно не в традициях курадской архитектуры, которая характеризуется высотой, угловыми контрфорсами, — но куполообразное и прижатое к земле. В качестве командующего экспедицией я без колебания первым вошел внутрь в сопровождении вооруженной охраны и доктора Рэба.

Здание оказалось фабрикой, на которой рабочие производили те самые орудия и пластинки, что мы видели; они были столь сосредоточены на своей работе, что почти не смотрели на нас при ответах на вопросы наших переводчиков. Прежде всего, сами рабочие: они составляют новый, третий вид мутантов, они во всех отношениях хорошо сложены и даже красивы, хотя очень малы, и проявляют еще более низкую степень интеллекта, чем уродливые курадские крестьяне. Они были готовы к сотрудничеству и полны желанием отвечать на вопросы, но явно не понимали большинства из них. Однако, возможно, это лишь хитрое притворство с их стороны, причины которого я вскоре объясню.

Второе: сама работа. Они управляют автоматическими машинами с источниками энергии, идущей из-под пола, хотя провода мы не обнаружили, с их стороны не наблюдается понимания машин. Каждый рабочий имеет рядом с собой серию металлических пластин с изображением того, что он делает, и постоянно глядит на них. Когда одна из машин прекратила работать, ее рабочий просто потянулся, встал и вышел. От него мы узнали, что они называют себя «Городскими Людьми» (название, упомянутое первыми курадцами, которых мы встретили), и что они живут в Паралове.

Пока мы беседовали с этим существом, вошел полковник Казук, чтобы сообщить, что наш радиоприемник не работает. Он обнаружил это, когда старался установить контакт с машинами, явно взявшими не то направление среди улиц и не соединившимися с нами по расписанию. Сразу вспомнив, что я не получил подтверждения о получении моего первого отчета, я поспешил наружу и убедился, что на всех частотах наших радиостанций не прослушивалось ничего, кроме высокого, назойливого жужжания. Поскольку рация была в порядке, это могло быть только глушение.

Я провел эксперименты с очень высокими и очень низкими частотами, после чего вернулся в здание фабрики, где рабочие, за исключением того, у которого сломалась машина, продолжали невозмутимо работать. Я потребовал информации о начальнике фабрики, но он не явился для переговоров. Рабочие по-прежнему не понимали, когда я потребовал, чтобы глушение прекратилось, и мне было ясно, что, хотя эти курадцы демонстрировали желание сотрудничать, мы столкнулись с оппозицией, известной как «подполье».