Читаем Фашизофрения полностью

Харьковский тракторный завод — тоже памятник СССР. Как и еще двести с лишним заводов, делавших в советские времена Харьков третьим по значению городом в СССР (после Москвы и Ленинграда) и входившим в двадцатку наиболее мощных индустриальных центров Европы. Сегодня это действительно не более чем символы, тени ушедшей великой эпохи. Осталось только довзорвать.

Сегодня Украина уже практически не имеет перерабатывающей промышленности, — разве что «отверточную сборку». Наша так называемая элита — это же не только полные дурни с дурами, но еще и аналитики, которые понимают: раз мы живем в постиндустриальном обществе, то индустрия пусть разваливается, она не нужна. Нефть и газ купим на Востоке, а продукты и товары — на Западе, а жить будем на что? На проценты с оборота, конечно, — отвечает умная элита.

Вернее, так она отвечала до кризиса 2008 года.

Виктор Ющенко любит повторять придуманное Джеймсом Мейсом слово «голодомор» (о происхождении этого термина мы еще поговорим). Но что стало результатом крупнейших мобилизационных усилий и жертв советского общества, тяжелого пота и крови? Вторая в мире по объему (после США) экономика. Тысячи заводов, предприятий, тысячи километров трубопроводов, которые либеральные экономисты обзывали и неэффективными, и убыточными, и еще по-всякому. А сегодня, оказывается, не то что построить что-либо хотя бы приблизительно сопоставимое — даже и отремонтировать без иностранной помощи не в состоянии.

За все годы перестройки, потом демократизации, словом, до сих пор не построено ровным счетом НИЧЕГО, сопоставимого по значению. «Новые эффективные менеджеры» до сих пор ничего не создали — смогли только расхватать созданное в прошлые годы, все эти «советские символы», «убыточные фантомы» и т.д. и т.п., которые до сих пор составляют их миллиардные состояния. Да притом, как злые и глупые дети, они больше поломали и испортили, чем сумели растащить.

Все это уже много раз было — варвары, гунны и вандалы, сегодня мы жалеем о разрушенных памятниках, сожженных библиотеках античности, о кострах религиозных фанатиков, о храмах, взорванных нашими предками.

Но цель, цель? Большевики разрушали — но и строили. Разрушать старое, чтобы создать вторую в мире экономику, чтобы выжить и победить в самой страшной в истории войне. Ради того, чтобы дети и внуки могли родиться и выжить, чтобы им было что экспортировать, в конце концов, чтобы правнукам было что приватизировать, — это одно.

И совсем другое — разрушать, чтобы отрапортовать перед дияспорой и заокеанскими комиссиями по делам слаборазвитых народов. Разрушить, чтобы поставить памятники Шухевичу и Бандере? Да кому оно надо?

Так называемому президенту Ющенко? Вот и пускай тратит на это дело свои доходы, а захочет — и доходы всей своей многочисленной семьи и родни. А налоги, которые он пытается выжать из меня и еще миллионов граждан Украины, пусть оставит в покое.

Я не желаю, чтобы отнятые у меня деньги тратились на памятники людям, присягавшим на верность Адольфу Гитлеру.

* * *

В 1979 году «стражи исламской революции» в Иране вознамерились разрушить рельефные фризы в Персеполисе, на которых изображены древнеперсидские воины. Жители окрестных деревень собрались и с оружием в руках отстояли памятники, даже не своих отцов и дедов, а очень и очень далеких предков. Нам понадобилось бы больше времени, чтобы произнести все полагающиеся приставки «пра-пра-пра…», чем им — на то, чтобы взять автомат.

Стражей исламской революции принято называть фанатиками, но у них хватило здравого смысла, чтобы отказаться от разрушительного намерения.

Воинов великих царей Древней Персии можно видеть и фотографировать до сих пор.

А хватит ли здравого смысла украинским националистам? Сильно сомневаюсь.

Ну и, конечно, мои земляки — это не жители окрестностей Персеполиса. Мы слишком цивилизованны, и у нас слишком много важных забот. Надо заработать на молоко детишкам, на обед себе, на парфюм подружке, на мясную косточку для домашнего любимца, на гаражик или парковку для железного коня. Когда ж тут думать о памятниках? Как писал А.И. Куприн в бессмертном рассказе «Суламифь», живая собака лучше мертвого льва.

Никто не побежит вооружаться, и я ни в коем случае не призываю к вооруженным и вообще каким-либо насильственным действиям. Но мы можем сделать нечто большее — мы можем сделать хоть что-нибудь. Просто каждый может что-то придумать, для себя, по своим силам и возможностям — а потом и сделать это самое «что-нибудь».

Главное, наконец, прервать тот сон разума, который порождает чудовищ. Пока мы спим, вандалы могут многое успеть.

Они могут успеть разрушить не один памятник. А нам нужно суметь сохранить как можно больше. Если сохранится информация, память о памятниках, то физическое их восстановление станет лишь делом времени.