Видимые результаты фашизма сводятся к тому, что в человеке просыпается все самое примитивное и дикое, и в важном деле общения с другими людьми человек становится неотличимым от животного».

«Его видимые результаты»… То, что тогда было «видимо» лишь немногим, особо проницательным людям, теперь знают миллионы. Кому не известны страшные слова — Роттердам… Лидице… Бухенвальд… Дахау… Бельзен…

Действие!

У Мосли не было недостатка в поддержке — даже тогда, в конце 1932 г., когда уродец в черной рубашке только что родился в маленькой комнате на втором этаже дома на Кингсрод. В большой мере эта поддержка и сочувствие уже были так или иначе мобилизованы, оставалось только включить их в фашистскую машину.

Но Мосли с самого начала был одержим манией иметь в своем распоряжении армию — марширующие отряды в черных рубашках, которые своим количеством и своей воинственностью демонстрировали бы то, чего не могли достаточно убедительно изобразить речи, брошюры и газетные статьи, а именно: рождение новой политической силы, основанной на действии. Эта мания еще сильнее укрепилась в нем после второго паломничества в Рим в апреле 1933 г. Его сопровождал капитан Льюис (первый редактор нового органа Б. С. Ф. «Черная рубашка») и «свита» из двенадцати английских фашистов в полной форме. Он присутствовал на фашистском фестивале «Рождение Рима», вместе с Муссолини принимал большой парад итальянских фашистов и имел с дуче ряд частных бесед на тему о международном фашизме и, в частности, о своей работе в Англии. Муссолини не скупился на комплименты своему английскому поклоннику, а телохранителям его заявил: «Я возлагаю чрезвычайные надежды на вашего лидера. Он — мой добрый друг и, надеюсь, тоже считает меня своим верным другом».[16]

По возвращении в Лондон, вдохновленный беседами с понтийской жабой, Мосли гордо заявил в «Дейли мейл», которую он предпочитал другим крупным газетам: «Это была незабываемая встреча. Я считаю, что это — новый шаг по пути к всемирному фашизму».[17]

После этого в течение года количество членов Б, С. Ф. росло с такой быстротой, какой не знавала ни одна политическая партия или движение в Англии. Точное количество членов хранилось в тайне («Ни один генерал, — говорил Мосли, — не сообщает противнику численность своих войск»), но к началу 1934 г. в стране было не менее 400 действующих отделений Б. С. Ф., насчитывавших в среднем по 50 членов. К тому же на каждого активного чернорубашечника приходилось десять, а то и больше, сторонников движения, не носивших формы. Доходы Б. С. Ф. не дают представления о количестве членов, потому что союз с самых первых дней стал получать щедрые субсидии от ряда состоятельных лиц. Но независимо от того, брались ли средства из членских взносов или от субсидий промышленников, Б. С. Ф. стал тратить огромные суммы на пропаганду, достигшую апогея ко времени митинга в Олимпии[18] в июне 1934 г. За восемь месяцев, с октября 1933 г. по июнь 1934 г., Б. С. Ф. организовал многолюдные митинги в самых больших залах Манчестера, Ливерпуля, Бирмингама, Оксфорда, Шеффильда, Эдинбурга, Дерби, Портсмута, Ньюхэвена, в ряде других провинциальных городов, а также в Альберт-холле и в Олимпии в Лондоне. Крупные контингенты чернорубашечников — главным образом молодчиков из фашистского отряда обороны — перебрасывались из одного города в другой, чем достигалось впечатление большого скопления сил. Зачастую на митингах собиралось по 2–3 тысячи фашистов, — так было в Манчестере в октябре 1933 г., в Бирмингаме в январе 1934 г. Переброску и питание этих отрядов оплачивал центральный штаб Б. С. Ф., чьи средства в начале 1934 г. составляли около 70 тыс. ф. ст..[19]

Одновременно с усилением фашизма почти стихийно разрастался энергичный единый фронт антифашистских элементов. Везде, кроме сплоченных фабричных районов в крупных промышленных городах, они составляли скромное меньшинство и, хотя Мосли называл их всех без разбора «красными», в числе их были коммунисты, социалисты, профсоюзные работники, либералы и — к чести их — горсточка честных антифашистов-консерваторов. Разумеется, у такой оппозиции фашизму не было ни единой организации, ни общего плана действий; в нее входили отдельные дальновидные люди, сразу понявшие, какую угрозу таит в себе фашизм, и имевшие смелость высказывать свои взгляды всякий раз, когда в их районе созывался фашистский митинг.