Читаем Фарватер полностью

Елена. Петр, говори что хочешь. Растопчи совсем. Только объясни, наконец, за что ты меня ненавидишь?

Хозяин(Гостю). Итак, Жигульский, делая заявление, что ты хотел убить его, лгал?

Гость. Да.

Хозяин. А то, что ты каждое утро приветствовал его: «Доброе утро, дятел! Начинай стучать, я уже проснулся!» – это он тоже лгал?

Гость. Нет.

Хозяин. А как именно ты это говорил?

Гость. Я вставал на стул. И говорил в вентиляционную решетку.

Хозяин. Вот мы и добрались до вентиляционной решетки. В комнате Жигульского она тоже была? На том же месте?

Гость. Да, такая идиотская планировка…

Хозяин(перебивает). О планировке потом. В своем поминальном тосте ты сказал, что законопатил все щели. А вентиляционную решетку?

Гость. Нет.

Хозяин. Понятно. Она нужна была: ты ведь рассчитывал, что, сжигая свои творения, выкуришь его на улицу? Поскольку у него астма, он не вынесет дыма, который проникнет к нему именно через решетку.

Гость. Да. И он ушел.

Хозяин. Что ты не преминул отметить в своем поминальном тосте. А краник на баллоне ты открыл сразу после того, как ушел Жигульский?

Гость. Да.

Хозяин. Но в записи тоста нет ничего подтверждающего его уход: ни звука шагов в коридоре, ни стука входной двери – ничего! Так почему бы не допустить, что по той же причине в записи нет и ничего подтверждающего его возвращение? Дождавшись которого, после которого – а не до! – ты и открыл краник?! Почему не предположить, что поминальный тост – это попытка состряпать алиби?

Елена. Глупости! Глупости, глупости! Даже если Лешка захотел убить Жигульского, зачем ему алиби?! Он же и сам хотел умереть!!

Хозяин. Ты в это все еще веришь?! Да ничего подобного он не хотел! Одного баллона газа, может, и хватило бы на его клетушку, но на клетушку и большую комнату соседа – явно нет. Только если вспомнить, что соседу 75, что у него астма и никудышное сердце, то все сойдется: убийство, замаскированное под попытку самоубийства!

Гость. Я рассчитывал, что одного баллона хватит… Я, как очнулся, сразу понял, что ошибся… Помнишь, ты сам сказал, что одного баллона оказалось мало? Помнишь? Еще потом пошутил, что, может, и газ оказался некачественным. Помнишь?!

Хозяин. Помню. Ну и что?

Гость. Я хотел всерьез… Честное слово… Да, я мечтал прихватить с собой на тот свет Жигульского. Увести с собой тварь, вечного доносчика… Загадал: если он никуда не уйдет, значит, я – божье орудие… Но все же, когда за ним захлопнулась дверь, – я обрадовался… хотя это для нашей страны было бы так символично – в соседних комнатах два трупа: стукача и наблюдаемого. Я виновен, я желал его смерти, но не играл в самоубийство!! Я хотел умереть!!

Хозяин. Елена, дай ему воды! (Елена бросается к дивану.) Алексей, успокойся!

Гость. Я проклят!

Елена. Мы все прокляты, все прокляты!!

Хозяин. С ума вы, что ли, посходили? Прекратите! (На их крики прибегает испуганная Таня.) Прекратите немедленно!! Вы напугали девочку, у нее будет припадок!! (Гость и Елена затихают.) Таня, не пугайся, ничего страшного не происходит. Мы просто немного поспорили, вспомнили старое, а в нем всякое бывало, понимаешь? Останься, повозись со своей каруселью. Криков больше не будет, обещаю, мы просто еще чуть-чуть поговорим.

Лешка, я преувеличил. Такую версию никто, кроме меня, выстроить не сумеет. Только ни в коем случае не признавайся в умысле. У следователей дел сейчас выше головы, им не до Жигульского. Быстренько подведут под 109-ю, под условный срок. Только не признавайся в умысле, понял? Нам сказал, тяжесть с души снял – и ладно. Я верю, что ты хотел умереть, Елена тоже верит. Задумал убить Жигульского, что ж, это можно понять. Отчего бы не убить стукача… даже если у него астма и он мечтал о Чистых прудах как о своей светлой сказочке… У каждого ведь своя светлая сказочка, верно? И многие ради нее на все готовы, верно? Успокоился? Молодец! Тогда самое время вспомнить нашу последнюю встречу.

Гость. Сейчас??!

Хозяин. Да, сейчас. Один раз надо договорить до конца. Ну!

Гость. Мне трудно… Ну, хорошо, хорошо, я тебя понимаю… (Собравшись с силами.) Вы справляли свадьбу и новоселье. Во второй раз. Как ты нам объявил: для друзей. Можно было подумать, что в первый раз вы справляли все это для врагов… А Ленка выглядела очень эффектно… В голубом платье… Но это неважно. Самое главное произошло часа через три.

Хозяин. Правильно, переходи к главному. И вдохновись, вдохновись! Голос звонче!

Гость(голос и в самом деле крепнет). Я прочел стихи…

Перейти на страницу:

Все книги серии Претендент на Букеровскую премию

Война красива и нежна
Война красива и нежна

Один Бог знает, как там — в Афгане, в атмосфере, пропитанной прогорклой пылью, на иссушенной, истерзанной земле, где в клочья рвался и горел металл, где окровавленными бинтами, словно цветущими маками, можно было устлать поле, где бойцы общались друг с другом только криком и матом, — как там могли выжить женщины; мало того! Как они могли любить и быть любимыми, как не выцвели, не увяли, не превратились в пыль? Один Бог знает, один Бог… Очень сильный, проникновенный, искренний роман об афганской войне и о любви — о несвоевременной, обреченной, неуместной любви русского офицера и узбекской девушки, чувства которых наперекор всему взошли на пепелище.Книга также выходила под названиями «"Двухсотый"», «ППЖ. Походно-полевая жена».

Андрей Михайлович Дышев

Детективы / Проза / Проза о войне / Боевики / Военная проза
Атака мертвецов
Атака мертвецов

Лето 1915 года. Германцы 200 дней осаждают крепость Осовец, но, несмотря на ураганный артиллерийский огонь, наш гарнизон отбивает все атаки. И тогда немецкое командование решается применить боевые газы. Враг уверен, что отравленные хлором русские прекратят сопротивление. Но когда немецкие полки двинулись на последний штурм – навстречу им из ядовитого облака поднялись русские цепи. Задыхаясь от мучительного кашля и захлебываясь кровью, полуослепшие от химических ожогов, обреченные на мучительную смерть, русские солдаты идут в штыки, обратив германцев в паническое бегство!..Читайте первый роман-эпопею о легендарной «АТАКЕ МЕРТВЕЦОВ» и героической обороне крепости Осовец, сравнимой с подвигами Севастополя и Брестской крепости.

Андрей Расторгуев

Проза / Историческая проза / Фантастика / Боевая фантастика

Похожие книги

Белая голубка Кордовы
Белая голубка Кордовы

Дина Ильинична Рубина — израильская русскоязычная писательница и драматург. Родилась в Ташкенте. Новый, седьмой роман Д. Рубиной открывает особый этап в ее творчестве.Воистину, ни один человек на земле не способен сказать — кто он.Гений подделки, влюбленный в живопись. Фальсификатор с душою истинного художника. Благородный авантюрист, эдакий Робин Гуд от искусства, блистательный интеллектуал и обаятельный мошенник, — новый в литературе и неотразимый образ главного героя романа «Белая голубка Кордовы».Трагическая и авантюрная судьба Захара Кордовина выстраивает сюжет его жизни в стиле захватывающего триллера. События следуют одно за другим, буквально не давая вздохнуть ни герою, ни читателям. Винница и Питер, Иерусалим и Рим, Толедо, Кордова и Ватикан изображены автором с завораживающей точностью деталей и поистине звенящей красотой.Оформление книги разработано знаменитым дизайнером Натальей Ярусовой.

Дина Ильинична Рубина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Добро не оставляйте на потом
Добро не оставляйте на потом

Матильда, матриарх семьи Кабрелли, с юности была резкой и уверенной в себе. Но она никогда не рассказывала родным об истории своей матери. На закате жизни она понимает, что время пришло и история незаурядной женщины, какой была ее мать Доменика, не должна уйти в небытие…Доменика росла в прибрежном Виареджо, маленьком провинциальном городке, с детства она выделялась среди сверстников – свободолюбием, умом и желанием вырваться из традиционной канвы, уготованной для женщины. Выучившись на медсестру, она планирует связать свою жизнь с медициной. Но и ее планы, и жизнь всей Европы разрушены подступающей войной. Судьба Доменики окажется связана с Шотландией, с морским капитаном Джоном Мак-Викарсом, но сердце ее по-прежнему принадлежит Италии и любимому Виареджо.Удивительно насыщенный роман, в основе которого лежит реальная история, рассказывающий не только о жизни итальянской семьи, но и о судьбе британских итальянцев, которые во Вторую мировую войну оказались париями, отвергнутыми новой родиной.Семейная сага, исторический роман, пейзажи тосканского побережья и прекрасные герои – новый роман Адрианы Трижиани, автора «Жены башмачника», гарантирует настоящее погружение в удивительную, очень красивую и не самую обычную историю, охватывающую почти весь двадцатый век.

Адриана Трижиани

Историческая проза / Современная русская и зарубежная проза
Риф
Риф

В основе нового, по-европейски легкого и в то же время психологически глубокого романа Алексея Поляринова лежит исследование современных сект.Автор не дает однозначной оценки, предлагая самим делать выводы о природе Зла и Добра. История Юрия Гарина, профессора Миссурийского университета, высвечивает в главном герое и абьюзера, и жертву одновременно. А, обрастая подробностями, и вовсе восходит к мифологическим и мистическим измерениям.Честно, местами жестко, но так жизненно, что хочется, чтобы это было правдой.«Кира живет в закрытом северном городе Сулиме, где местные промышляют браконьерством. Ли – в университетском кампусе в США, занимается исследованием на стыке современного искусства и антропологии. Таня – в современной Москве, снимает документальное кино. Незаметно для них самих зло проникает в их жизни и грозит уничтожить. А может быть, оно всегда там было? Но почему, за счёт чего, как это произошло?«Риф» – это роман о вечной войне поколений, авторское исследование религиозных культов, где древние ритуалы смешиваются с современностью, а за остроактуальными сюжетами скрываются мифологические и мистические измерения. Каждый из нас может натолкнуться на РИФ, важнее то, как ты переживешь крушение».Алексей Поляринов вошел в литературу романом «Центр тяжести», который прозвучал в СМИ и был выдвинут на ряд премий («Большая книга», «Национальный бестселлер», «НОС»). Известен как сопереводчик популярного и скандального романа Дэвида Фостера Уоллеса «Бесконечная шутка».«Интеллектуальный роман о памяти и закрытых сообществах, которые корежат и уничтожают людей. Поразительно, как далеко Поляринов зашел, размышляя над этим.» Максим Мамлыга, Esquire

Алексей Валерьевич Поляринов

Современная русская и зарубежная проза