Читаем Фармацевт полностью

У мамы, когда я зашел домой, вид был озабоченный. У неё сегодня был выходной и, как правило, в это время она видела десятый сон. Меня она, что ли ждала?

— Что-то случилось? — спросил я, скидывая полуботинки в прихожей. Мама явно чувствовала себя неловко. Подождав, когда я пройду на кухню, она заговорила.

— Тут, сынок, такое дело. Видела я сегодня тётю Машу, очень интересные вещи она о тебе рассказала. Якобы ты удачную мазь сделал для медсестры, с которой работал. Вроде бы Женя её зовут. У неё растяжки на животе прошли от твоего лекарства.

Когда Маша рассказала эту историю, сразу вспомнила, как ты в августе все алоэ обкорнал. Неужели у тебя что-то из этого получилось?

— Мама, я ведь ничего нового не придумал. А рецепт этот еще в прошлом году в журнале «Работница» прочитал. Женька на работе нытьем своим достала, вот я ей и предложил эту мазилку. Кто же знал, что у неё все растяжки пройдут. Кстати, она не так давно ко мне опять приставала, чтобы я ей еще мази сделал, говорит, что у неё самой ничего не получается. Я отказался категорически!

— Витя, не сердись, пожалуйста, я ведь тоже хочу тебя попросить сделать эту мазь. Понимаешь, Машка пристала ко мне, как репей к заднице, у нее племянница беременная на шестом месяце, а живот уже весь в растяжках. Говорит, смотреть страшно. Может, сделаешь, ну, пожалуйста, я точно знаю, у тебя получится. Помнишь, как ты мне кровь затворил на пальце, — напомнила мне мама.

— Нет, все-таки недаром появилась поговорка «Не делай добра, не будет зла», — мысленно подумал я, тяжело вздохнул и сказал:

— Мама, ты понимаешь, что дело одной племянницей не ограничится. Если, не дай бог, у нее стрии пройдут, она ведь всем своим родным и знакомым растрещит об этом. И сразу новые просители появятся. В нашей стране с рождаемостью сейчас все в порядке, роддома не успевают роды принимать.

Ты хочешь, чтобы я целыми днями сидел, и алоэ с яйцами венчиком мешал. Мне такой радости на фиг не нужно.

— Но Маша обещала, что никому не расскажет, — неуверенно заметила мама.

Я усмехнулся.

— Что-то, мамочка, уверенности в голосе у тебя маловато. Так, что извини, но делать я ничего не буду. Тем более, что вопрос о жизни и смерти сейчас у нас на кону не стоит. Миллионы женщин живут с этими проблемами и как-то справляются.

Мама в свою очередь вздохнула.

— Ох, Витя, я же все понимаю, но все равно жалко девушку, да и Машка уж очень сильно просила.

— Мама, скажи, только честно, ты сама то веришь, что у меня лекарские способности появились, да такие, что я могу из ничего сделать приличное лекарство.

— Да не верю, конечно, — заявила мама, и тут же без всякой логики добавила.

— А мазь то мог бы на всякий случай и сделать.

Разговор так и закончился ничем. Делать мазь я категорически отказался, мама, правда, особо не расстроилась.

— Так и знала, что откажешься, с детства упрямый, как баран. Весь в отца, — сообщила она. — Ладно, ужин сам разогреешь, а я лягу, пожалуй, и так, чуть не заснула, тебя дожидаясь.

Оставшись один, я поставил чайник на газовую плиту, и прямо из кастрюли начал уплетать чуть теплую картошку с тушенкой. Настроения мыть лишнюю тарелку не было.

Методично пережевывая пищу, я размышлял о своих непонятных способностях. Вопросов было всего два. Первый, — что со мной произошло. Второй, что вообще с этим делать.

Чудом, избежав не нужной известности, я не горел желанием повторить все сначала.

Но если на первый вопрос ответа не имелось, никакая сверхъестественная сущность не спешила мне объяснить, для чего мое сознание вернули на больше чем на пятьдесят лет назад и наградили

способностью усиливать действие лекарственных препаратов. Возможно, это была не единственная способность, но я и о ней сейчас ничего не знал и вряд ли то, что я делаю, можно будет объяснить с помощью современной науки.

А вот на второй вопрос придется отвечать самостоятельно. Первым решением, наверно, самым идеальным, было бы забыть обо всем и больше не вспоминать. Жить, как все, обычной жизнью советского обывателя и готовиться к трудным девяностым годам.

Вторым решением могло бы стать самостоятельное исследование моего таланта, изготовление лекарств и поиск границ их применения. Только этот путь был достаточно рискованным и вел к различным неприятностям.

Погруженный в свои мысли, я незаметно прикончил всю картошку и понял это только, когда ложка заскребла о дно кастрюли.

Так и не придя ни к какому определенному решению, я малодушно оставил его на будущее. Выпив стакан чая с баранкой, отправился спать, думая, что утро будет мудренее вечера.

Утро новых проблем не принесло. Мама, к моей радости, просьбами сделать лекарство не доставала. Но явно была обижена моим отказом. Тем не менее, больше к этой теме мы не возвращались.