Читаем Фарфоровый птицелов полностью

Постепенно я изучил все станции и переходы, стал великолепно ориентироваться под землёй. Случались и разные происшествия. Так, однажды на ВДНХ поезд в час пик постоял, постоял на станции пустой и, не взяв пассажиров, почему-то уехал, а эскалаторы продолжали работать, и человеческая масса за минуты переполнила станцию. Был такой ужас, женщины завизжали, поднялся крик, и в конце концов эскалаторы выключили, но люди уже выдавливались к самому краю перрона и вжимались в колонны. Ещё бы секунд 20, и люди посыпались бы на рельсы. Было очень страшно перед тупой механической силой, равнодушной к человеку. В другой раз при мне милиция ловила преступника и была пальба, тоже жутковато. От обширности свободного времени я начал исподтишка незаметно наблюдать за людьми, пытался определить по внешности профессию, характер, привычки. Лиц отпечатывалось на моей сетчатке неисчислимое множество. Говорят, в памяти нашей хранятся решительно все впечатления. Жаль, что не все они нам доступны по нашей прихоти. Вот тут у меня (Царь ткнул пальцем в свою голову) замечательная коллекция – лица, лица, лица. Я чувствовал себя свидетелем и восхищённым созерцателем творчества таинственных и всемогущих сил. Человеческими лицами, ей-богу, можно любоваться, как цветами, как самыми диковинными из земных цветов. Как тонко каждое из них повествует о своём хозяине! Смотрите, я – Жак-простак, смотрите, я – чревоугодник, смотрите, я – люблю властвовать, а я – подчиняться и угождать, я – люблю возводить воздушные замки, я – люблю холодный и точный расчет, я – трусоват, я – люблю выпить… Ты только не смейся, но лицо-то ведь – это же буквально лицо человека! Если задуматься, нам всем, и женщинам и мужчинам, следовало бы носить паранджу!