Читаем Фарфоровое лето полностью

Дедушка Юлиус потянулся за стаканом с водой, но не достал его. Когда же моя бабушка попыталась взять стакан, он опередил ее: с большим трудом оторвавшись от подушек, он торопливо схватил его и вдруг уронил, вода пролилась на ковер. Бабушка встала, чтобы принести тряпку.

— Он был совсем полный, — тихо сказал мне дедушка Юлиус и удовлетворенно откинулся назад. Когда бабушка вернулась, он закрыл глаза.

— Агнес, — вдруг вырвалось у меня.

— Что ты имеешь в виду? — спросила бабушка.

— Его сиделкой будет Агнес. Она сумеет.

— Я не знаю твою Агнес, — ответила бабушка. — Наводить порядок в твоем доме и ухаживать за больным — это разные вещи. Хотя думаю, работать у тебя нелегко.

Я не собиралась выслушивать никаких возражений. Объявила, что сегодня же пойду к Агнес, чтобы выяснить, захочет ли она взять на себя уход за дедушкой Юлиусом. Агнес живет одна, может быть, она сразу же придет сюда вместе со мной.

— Да, пусть придет, — сказал дедушка Юлиус тихо, — ты слышишь, Кристина, сразу же.

Потом он заснул. Мы сидели, не двигаясь, стараясь даже дышать потише. Слышно было лишь дыхание больного, равномерное, порой прерываемое хриплым вздохом. Бабушку тоже стало клонить в сон. Время от времени глаза у нее смыкались, но она тут же испуганно вскидывалась. Мне кажется, она не боялась за своего брата. Она была убеждена, что с ним ничего не может произойти, пока она рядом. И я отправилась к Агнес.

Я не помнила адреса Агнес. Знала только название переулка. А вот номер дома забыла. Так как я не собиралась обходить все доходные дома и все однокомнатные квартиры, следовало еще забежать домой, чтобы посмотреть адрес. Было семь часов вечера, Конрад, как ни странно, уже вернулся с работы. Я все ему рассказала, он одобрил мою идею нанять Агнес сиделкой к дедушке Юлиусу и вызвался отвезти меня к ней на машине.

— Оставайся дома, — сказала я почти враждебно, — я поеду на такси.

Конрад удивленно посмотрел на меня, но не стал возражать.

Сама не знаю почему, я буквально тащилась наверх, на третий этаж, держась за захватанные до черноты лестничные перила. Мой энтузиазм бесследно исчез, радость от того, что мне пришла в голову здравая идея, прошла. Только что болел Конрад, он выздоровел, и все же, непонятно почему, я страдала от этого. Теперь вот эта неожиданная, гораздо более опасная история с дедушкой Юлиусом; мысль о том, что она может плохо кончиться, не покидала меня. Сама я тоже была не в лучшей форме, нагрузка на нервы оказалась слишком большой. Стены на лестнице пахли известкой, я подумала, что не смогла бы жить здесь. У Агнес, к счастью, имелась табличка с именем, на которой было написано «А. Амон». Однажды Агнес рассказала мне, что имя сокращено намеренно, чтобы не догадывались, что здесь живет одинокая женщина. Итак, я нажала на кнопку звонка возле таблички и стала ждать. Мне было ясно, что Агнес удивится, обнаружив меня за дверью, но когда она наконец открыла, то посмотрела на меня так, как будто я была привидением. Это выглядело странно, еще более странными были ее слова. Она сказала, нет, скорее, смущенно пролепетала: «У меня нет времени». Потом нажала ручку двери вниз и попыталась закрыть дверь. Я выставила локоть, не давая двери захлопнуться, я просто взбесилась от злости.

— Что все это значит, — крикнула я, — это же я, Кристина, впусти меня!

Я проскочила мимо нее, быстро пересекла маленькую кухню и вошла в комнату. За столом, на котором стояла тарелка с колбасой и сыром, сидел недавно поджидавший Агнес молодой человек, на этот раз я могла хорошо рассмотреть лицо.

Такого я никак не ожидала. Чаще всего в подобных ситуациях действуют, не раздумывая.

— Добрый вечер, — сказала я. — Мы уже встречались.

В тот же вечер Элла Хейниш узнала от своей внучки Кристины, что Агнес не сможет ухаживать за Юлиусом Лётцем. Приведенные Кристиной причины выглядели странными и непонятными, но важен был лишь сам факт, он означал, что проблему нужно решать как-то иначе. Элла смотрела на своего беспокойно спящего брата. Представив себе, что после его пробуждения ей придется не только сообщить ему об отказе Агнес, но и снова завести разговор об отправке в больницу, она решила, что будет сама ухаживать за ним. Элла позвонила сыну и попросила его принести ей завтра вещи, необходимые, чтобы пожить у Юлиуса. Потом она потребовала к телефону невестку и дала точные указания, как той следует заботиться о собственном муже. Временно Элла Хейниш устроилась в гостиной, спать она улеглась совершенно обессиленная, но довольная. Она была убеждена, что нашла задачу, ради которой стоит потрудиться, и намеревалась посвятить себя ей со всеми вытекающими отсюда последствиями.