И, наконец, главное. Сравнивая «уровни развития производительных сил», мы всегда как бы невольно сводим их лишь к вещному компоненту — средствам производства, технике. Но есть мудрая экономическая притча: «Что было бы, если бы неведомым образом вся техника Швеции очутилась у какого-нибудь дикого племени, а сама Швеция осталась бы без техники? А ничего бы не изменилось…» Элементарной аксиомой является то, что главная производительная сила общества — человек, то есть непосредственный производитель. Повысился ли уровень развития производительных сил страны в 30-е годы посредством почти единовременного переноса на нашу территорию закупленных в США заводов (удельный вес СССР в мировом импорте машин и оборудования составил в 1932 году 50 процентов), учитывая, что осуществлён этот акт был за счёт голодной смерти миллионов крестьян — иными словами, за счёт уничтожения или деградации рабочей силы в условиях гулаговского рабовладения и колхозного крепостничества? Эти смерти, этот голод, эти унижения — повысили ли они уровень «главной производительной силы» нашего общества? Ответ на этот вопрос мы найдём в статье моего заочного оппонента Игоря Клямкина «Была ли альтернатива Административной системе?» («Политическое образование» № 10, 1988 год), в которой вполне резонно утверждается, что главное для характеристики экономической системы — это Какой же сейчас у нас этот тип? И. Клямкин считает, что «дотоварный» тип работника, ориентированный не на оплату по труду, а на уравниловку и гарантированное удовлетворение самых элементарных потребностей, не только сохраняется, но и — в процессе кризиса Административной системы — «развивается» в направлении добуржуазного индивидуализма с его принципом «как бы не переработать за другого». Но позвольте, ведь это тот самый работник, на которого делали ставку фараоны Древнего Египта и цари III династии Ура! Один к одному!

Осталось рассмотреть последний аргумент Игоря Клямкина: «Азиатское государство, регулируя хозяйственные связи между общинами, не вмешивается в их внутреннюю экономическую жизнь. Но у нас-то совсем другое, у нас — всепроникающее, тотальное огосударствление!» Итак, вопрос: «тотальное огосударствление» всего и вся — это изобретение нашей «неэвклидовой экономики» или же и здесь первенство в открытии принадлежит не нам? А если проще: были ли в Древнем Египте колхозы?

3