— Наказания за провал? — прервал Майоров. — Совершенно не боюсь. Меня защитит Первый секретарь и двое других членов Политбюро, на которых у меня, чтобы вы знали, есть любопытная задокументированная информация. Опять же, я развил и укрепил силы СПЕЦНАЗ, чего не мог бы сделать ни один русский. И это не будет забыто, особенно адмиралом Горшковым, кому это подразделение непосредственно подчинено. Нет, Джоунс, за меня говорит многое. А еще у меня в Вашингтоне есть Феррет, которого я завербовал лично. Один Феррет, с его высоким постом в ЦРУ, уже гарантия карьеры любого человека. Так что я буду жить и процветать и, не беспокойся, тебя тоже не забуду.

— Ты не будешь жить, — сказала Рагулина, и тут только все вспомнили о ней.

К ней бросился солдат, и она выстрелила в него всего один раз. Но и этого оказалось достаточно. Она вышла из камбуза, держа пистолет-пулемет. Джоунс оцепенел, а Майоров встал и повернулся к ней лицом.

— Рагулина, — тихо сказал Майоров, — сейчас же положи оружие, и будем считать, что ничего не случилось. Солдат не в счет, я об этом позабочусь. И ты по-прежнему будешь продолжать работать здесь.

— Ты уверен, что я так уж хочу по-прежнему работать здесь? — спросила Рагулина.

Она немного развернулась и выстрелила в Джоунса. Тот стал заваливаться на ограждение позади него и рухнул на стол в следующем ряду.

— Ты уверен, что мне так уж хочется провести остаток молодости, как животное, в твоем стойле, снося побои и издевательства от тебя или твоих гостей по твоему приказу?

Майоров теперь навалился на стол, не сводя с нее глаз. Рагулина слышала шаги, громыхающие по ступеням, ведущим к залу.

— Сейчас они будут здесь, Трина, — сказал Майоров. — Положи оружие, и я обещаю, что тебе они ничего не сделают.

— Я уже сыта твоим покровительством, Майоров, — сказала Рагулина. — И больше не хочу повторять этот опыт.

Она переключила предохранитель на автоматическую стрельбу и нажала на курок.

По какому-то таинственному закону воздействия физических сил первая очередь заставила Майорова протанцевать задом наперед вдоль ограждений ряда столов под дождем полученной им картечи. Вторая очередь подняла его над ограждением и стала швырять с ряда на ряд по направлению к стене зала, где он и распластался, в то время как из него вылетали клочья плоти, заливая кровью ковер.

Дверь зала отворилась, и внутрь ворвались два солдата в форме. Трина Рагулина развернула пистолет-пулемет, вложила горячий ствол в рот и нажала на курок.

Она уже не услышала выстрела.

Глава 60

Рул, а за ней и Ли вошли в номер-люкс гостиницы «Гранд-Отель». В гостиной было пусто, но кругом было полно пустых стаканов и сигаретных окурков. Мебель стояла в беспорядке.

— Иисусе, — сказала она, — это место выглядит, как Сан-Хуан[14] в сезон ураганов. Эмилио! — крикнула она.

— Здесь, — донесся задушенный голос из соседней комнаты.

Она толчком открыла дверь в соседнюю спальню и вошла. За ней Ли. Спальня была пуста.

— Да здесь я! Пожалуйста, входите!

— Лучше тебе войти первым, — сказала она Ли, указывая на дверь ванной.

Ли сунул туда голову и засмеялся.

— Я думаю, все нормально, — сказал он. — И потом, не такая уж ты стеснительная.

Они оба вошли в ванную. Эмилио Аппичелла сидел по уши в воде в огромной ванной, с огромной сигарой во рту.

— Привет! — сказал он, не вынимая сигары. — Я слышал, вы успешно справились с вашей миссией!

— Эмилио, — начала Рул. — Что это такое я слышу о твоей торговле планами вторжения Советов с прессой?

Из воды вынырнула рука, отерлась о полотенце и вынула сигару изо рта Аппичеллы.

— Ах, да, — он обнажил все свои великолепные зубы, — я позвонил нескольким людям и устроил небольшой аукцион. И получил тридцать тысяч долларов от одной американской телеграфной информационной компании. Ну разве капитализм это не чудесно?

— Эмилио, ведь этот документ является собственностью Центрального Разведывательного Управления, — сурово сказала Рул.

— Ну да? — воскликнул Аппичелла. — И сколько же они заплатили за это?

— Ну... — опешила Рул, — я уверена, что я могла бы пробить для тебя вполне приличные наградные от Управления.

— Спасибо тебе большое, — сказал Аппичелла, — но я не одобряю, когда дают чаевые. Но в любом случае, у тебя нет повода для огорчений. У меня для тебя приготовлен гораздо более ценный материал.

Она села на крышку унитаза.

— Да? Что за материал?

Аппичелла указал сигарой:

— Там, на кровати лежит брифкейс.

— Я принесу, — сказал Уилл и вскоре вернулся с дешевым пластиковым портфелем.

Рул открыла брифкейс. Внутри находились две пухлые стопки компьютерных дискет и коричневый конверт.

— Что это? — спросила она.

Прежде чем ответить, Аппичелла сделал длинную затяжку.