Читаем Фантомная боль полностью

— Если мы все начнем бросать гранаты, будет слишком заметно, — спокойно возразил Самурай. — Я брошу гранату, и только после этого начинаем действовать. Если успею — подброшу и еще несколько штук для шума. Я уже обсудил экипировку с Сергеевым: у каждого будет электродубинка, укрепленный кевларовый панцирь, нарукавники и шоковые пистолеты с резиновыми пулями. Пистолетами пользоваться только в крайнем случае. Ими можно покалечить людей, а такого приказа не было. Все, что несем, должно быть спрятано под одеждой.

— Там на рынке охрана, — подал голос Обжора. — И у них тоже пистолеты. С настоящими пулями, кстати.

— Знаю. Охрана обычно сидит у себя в вагончике и успеет сюда в лучшем случае через полторы-две минуты. За это время мы должны закончить дело. Работаем быстро. Индивидуальный подход к каждому клиенту необязателен. Нужно только ударить один-два раза, испортить товар и переходить к следующему прилавку. Затем мы должны перескочить через этот забор и спрыгнуть в грузовик, который будет нас ждать.

— Высокий там забор-то? — поинтересовался малорослый Гоблин.

— Довольно высокий. Но там будут приставлены крышки от ящиков, об этом позаботятся без нас.

— А если кого-то из наших примнут? — проговорил Печеный. — Ждать его или бежать, выручать?

— Если кто-то останется и попадется охране — это его личная проблема. Подставлять всю команду из-за одного человека мы не можем.

Он на секунду замолчал, оценивающе посмотрев на Антона.

— Сразу определимся с группами. По правой стороне идут Обжора, Гоблин и Печеный. По левой — я, Сержант и Антоха. Еще вопросы есть?

— Зачем это все нужно? — не выдержал Антон. Все насмешливо переглянулись.

— Не тебе обсуждать, — назидательно ответил Самурай. Потом он нервно пробарабанил пальцами по столу и добавил, уже не так холодно: — Начальство считает, что, если не отреагировать сейчас, инспекторов будут бить и дальше. Это уже не первый случай. Но принять меры по закону они не могут. Во-первых, ни один дурак на рынке не станет давать показания, а во-вторых, эти инспектора сами постарались всех разозлить. Брали штрафы и не выписывали квитанции. До того обнаглели, что брали деньги и, не пересчитывая, клали в карман. А наказывать их нельзя, — Самурай понизил голос, — один из них начальнику департамента зятем приходится.

— Так во-от в чем дело! — протянул Печеный. — Выходит, нас на кровную месть подряжают?

— А тебе не все равно? — отозвался Гоблин.

— Ладно, хорош базарить! — оборвал Самурай. — Если кто-то недоволен, идите к Сергееву и там протестуйте. Экипировку и гражданскую одежду получаем утром после завтрака. Подъем — в семь тридцать. Если хорошо сделаем дело — поедем на «фестиваль». Мне уже обещали…

При этих словах команда заметно повеселела.

— Какой еще фестиваль? — спросил Антон у Сержанта, когда они вернулись в свой домик.

— Увидишь, — многообещающе улыбнулся Сержант. — Я же тебе обещал невесту найти. А то ты весь слюной исходишь, когда на Анку глядишь. Думаешь, не видно?

— Да при чем тут это?! — с досадой ответил Антон.

Он лег в кровать и долго мучил себя унылыми размышлениями. В этот вечер он почувствовал себя быдлом, на которое можно надеть любой хомут, даже самый грязный. Завтра они должны идти на рынок и бить торговцев только потому, что какой-то чиновник из ЭКОПОЛа хочет отомстить. А давно ли Антон сам был таким же торговцем, стоял в рядах и клял последними словами инспекторов, что копались в его товаре и наказывали за каждую мелочь?

«Завтра будем убеждать себя, что торговцы плохие, что они сами поступили неправильно и заслужили наказание, — подумал Антон. — А иначе — как решиться ударить?..»

Утром он почувствовал неприятное волнение. Как перед экзаменом, к которому не готов. Да и не только он — настроение было неважным у всех. Быстро, почти не разговаривая, позавтракали, затем получили у Сергеева вещи. Антон взял себе брюки из плотной темно-серой ткани и просторную рубашку, под которой легко было спрятать панцирь и все остальное. Смотрелся он в этом одеянии не слишком элегантно, зато незаметно. Остальные тоже не блистали вычурностью нарядов.

В автобусе Самурай постоянно бросал на Антона полные сомнения взгляды, потом подсел и сказал:

— Когда начнется, от меня не отходи, понял? Вперед не рвись, но и не отставай. Если что случится — зови.

Их высадили в двух кварталах от рынка, и автобус уехал. Как было оговорено, все сразу разделились и растворились в потоке прохожих. Антон вдруг почувствовал какую-то шальную радость от того, что вновь оказался на улице, один, среди обычных свободных людей. Но примешивалась горечь обиды. Он не мог сейчас повернуться и пойти куда вздумается, а маршрут его был четко определен и исключал отклонения.

Антон шел, опустив глаза, чтобы случайно не наткнуться на кого-то из знакомых. На такой случай у него, конечно, была припасена версия, но выкручиваться и объясняться с кем-то все равно не хотелось.