Читаем Фантомас – секретный агент полностью

Раздался крик возмущения, и офицер, не в силах сдержаться, сильным ударом ноги свалил лже-Вагалама на грязную землю набережной.

— Скотина! — проворчал про себя Жюв, поднимаясь, — если бы я сейчас не был Вагаламом, я бы тебе показал.

Лейтенант де Луберсак расхаживал взад и вперед в крайнем возбуждении и громко говорил, пренебрегая тем, что его услышат:

— Грязные типы! Грязные людишки! Грязное ремесло! Они ничего не уважают, способны на такие инсинуации! Вильгельмина де Наарбовек — любовница Брока… Это мерзко! Какой стыд! Какая клевета! Мерзкие типы!

Жюв не пропускал ни одного слова офицера. Любовь офицера к Вильгельмине де Наарбовек перестала быть тайной для инспектора.

Наконец, де Луберсак несколько успокоился и спросил старика:

— У вас есть доказательства?

— Может быть, — уклончиво сказал Жюв.

Анри де Луберсака совершенно потрясли слова человека, которого он считал одним из своих лучших агентов. Конечно, он возмущался гнусным обвинением, но в глубине души был жестоко встревожен, потому что по опыту знал, что Вагалам никогда ничего не говорит легкомысленно и что большей частью его сведения бывают точны.

Офицер сказал:

— Послушайте, мы не можем больше продолжать нашу встречу. Завтра мы встретимся как обычно… в половине четвертого, в саду, как всегда…

Офицер быстро поднялся по ступеням и сел в проезжавшее мимо такси.

Лже-Вагалам, вышедший, наконец, на тротуар набережной, грустно смотрел, как исчезает вдали автомобиль, уносивший офицера.

— В саду, — повторял он машинально, — как обычно… Да, вот так указание! Будь я проклят, что не сумел уточнить получше!

Но через несколько секунд Жюв уже смеялся в свою фальшивую седую бороду.

— В конце концов наплевать, я вытащил из него кое-что. И не важно, что я его больше не увижу… А… теперь нам обоим нужна Бобинетта!

— А, вот и вы, какой сюрприз!

Мадемуазель де Наарбовек, которую сопровождала компаньонка, обернулась и улыбнулась тому, кто обратился к ней с этими словами.

— Вообразите, — продолжала молодая девушка, — ведь я только что заметила в этом зеркале, что вы идете за нами.

И она указала собеседнику на большое зеркало, украшавшее кондитерскую на углу улицы Био и площади Клиши. Это был не кто иной, как лейтенант Анри де Луберсак. Замечание мадемуазель де Наарбовек, казалось, смутило его: краска показалась на лице красавца-офицера.

Мадемуазель де Наарбовек в этот день была особенно хороша. Меховая шапочка и наполовину не закрывала волны светлых волос, цвет которых выделялся на темном фоне меха; на ней была горжетка из прекрасного горностая, а ее хрупкую фигуру окутывало длинное бархатное манто. Мадемуазель Берта была одета много проще, но не без вкуса и кокетства: жакет из толстого синего сукна подчеркивал грациозную линию ее талии, а шляпа с длинными перьями очень шла к ее неправильному, но привлекательному лицу.

Вильгельмина и лейтенант де Луберсак пошли рядом.

— А что вы здесь делаете? — спросила вдруг Вильгельмина, любопытная, как все женщины.

Несколько смутившись, офицер отвечал:

— Я шел… с визитом… Это случай… очень счастливый случай привел меня на вашу дорогу.

Между тем, офицер был явно озабочен и, казалось, не испытывал того удовольствия, которое должна была доставлять ему эта встреча. Поколебавшись, он, в свою очередь, спросил:

— А куда вы идете, Вильгельмина?

Молодая девушка взглянула на него. Глаза ее затуманила печаль, и она указала в сторону кладбища Монмартр.

— Я иду к дорогим могилам.

Офицер вздрогнул и спросил:

— Можно мне вас сопровождать?

Но Вильгельмина отрицательно покачала головой.

— Я попросила бы вас, — сказала она, — позволить мне идти одной, я привыкла молиться без свидетелей.

Молодая девушка смотрела на офицера, который покусывал свои усы и казался все более озабоченным. Она спросила:

— Что с вами, Анри?

Будто приняв важное решение, молодой человек приблизился к Вильгельмине и, снова покраснев, не осмеливаясь взглянуть ей в лицо, заговорил:

— Послушайте, Вильгельмина, я предпочитаю сказать вам все. Вы можете меня осудить, но эта тайна давит на меня, и я не могу больше держать ее тяжесть на душе! Наша встреча произошла не случайно, она была задумана… по крайней мере, мною. Уже несколько дней я обеспокоен, встревожен, ревную… я боюсь, боюсь, что вы не любите меня так, как я вас. Я боюсь, что между нами есть или, по крайней мере, было что-то… кто-то…

— Я вас не понимаю, — сказала девушка ледяным голосом.

— Я буду откровенен, Вильгельмина. Вы идете молиться… на могиле капитана Брока?

Несчастный артиллерийский офицер действительно был похоронен на кладбище Монмартр.

Все более удивляясь, Вильгельмина ответила:

— Ну, и что? Разве плохо, что я молюсь за упокой души несчастного Брока, бывшего одним из моих лучших друзей?

— Ах! — вскричал, весь дрожа, Анри де Луберсак. — Вы любили его?

На его лице было такое отчаяние, что Вильгельмина, как ни была задета подозрениями офицера, сжалилась над ним.

— Если бы вы и раньше следили за мной, мсье, — заявила она, — вы узнали бы, что я ходила на это кладбище задолго до смерти капитана Брока, следовательно…