Самое интересное в комментарии ученого то, что специалист, известный своими основополагающими работами в области радиофизики и радиолокации, допускает проявление и других эффектов, связанных с необыкновенными возможностями человека. Впрочем, выслушаем самого ученого: «Не следует чрезмерно удивляться кожному «зрению» или думать даже, что если эффект действительно имеет место, то наука гибнет. Наука не гибла даже от того, что столетиями не могла объяснить, откуда берется энергия Солнца, почему светят звезды.

Потребовалось открыть радиоактивность, разобраться в явлениях, происходящих внутри ядер атомов, чтобы более или менее понять существо вопроса. А пока не возникла общая теория относительности и не сказала, что вещество может превращаться в излучение, свет и тепло Солнца, излучение звезд оставалось необъяснимым чудом.

Теперь, когда мы проникли в сокровенные глубины атомов и в бесконечные дали космоса, некоторые ученые сочли, что они знают уже все. Такие ученые не понимают, что на пути исследования живой природы мы делаем лишь первые шаги и непрерывно наталкиваемся на загадки. Кожное «зрение» Р. Кулешовой — одна из них. Но при всей его уникальности это далеко не единственное не объясненное еще явление. Я убедился, что существуют и некоторые другие, не менее удивительные явления, например, телекинез.

Многие ученые отмахиваются от таких явлений или заявляют, что их вовсе нет, что это лишь фокусы, которые пока не удается разоблачить.

На мой взгляд, человек, заявляющий, что он не может распознать, фокус это или явление природы, когда ему предоставляется полная возможность наблюдать и ставить любые эксперименты, не может считаться ученым-экспериментатором. К счастью, таких людей не так уж много; большинство просто отмахивается, ссылается на занятость и т. п. Но, увы, есть деятели науки, которые активно борются против признания существования не объясненных еще явлений, выступая под флагом борьбы с «лженаукой» в печати и по телевидению.

Уместно вспомнить случай, похожий на анекдот, когда Парижская академия наук отвергла все факты, связанные с «небесными камнями» — метеоритами, а многие ученые объявили их подделками, питавшими суеверия невежественных людей.

Всегда полезно заглянуть в прошлое, вспомнить долгий и трудный путь развития науки. На этом пути возникали трудности и препятствия. В их преодолении — главная задача науки».

Владимир Васильев

РУССКИЙ ИКАР

Первым, у кого возникла мысль совершить полет по воздуху в Сибири, был некий Федор Мелес «…рождением малороссийский… местечка Золотоноши». В 1749 году он был пострижен и стал иноком Софийского монастыря, затем благодаря пытливому уму был определен для обучения «школьной латинской науке» в Московскую академию. Получив чин иеромонаха, был послан в Гольштинию, «во дворец государев и был в оном года с три». Вскоре, однако, Федор Мелес снял с себя монашескую рясу, и это не прошло для него безнаказанно. По указу императрицы святейший Синод приказал: «…послать сковано под караулом в успенский Далматов монастырь, в коем и содержать его, Мелеса, под крепчайшим присмотром и караулом, чтобы он утечки и никаких непристойностей и предерзостей не чинил».

Восемь лет Мелес провел в ссылке, пытался бежать, но вновь плети, сырые подвалы.

В 1762 году у Мелеса возникает мысль о полете с помощью крыльев. Разбив ножные кандалы, он бежал, захватив с собой нож, шесть хлебных мешков вместо холста, веревку. Двое суток на одном из островов Тобола с помощью таловых прутьев «делал себе для летания из унесенных мешков крылья». Вскоре они были готовы, но Федор обморозил себе руки и пришел рассказать обо всем губернатору.

Началось следствие, допросы. Выяснилось, что на сделанных крыльях при помощи попутного ветра он навестил бы не только родные места, но и «царствующий город Москву и прочие великорусские города». Судьи пытались выяснить: где бы он ночевал и питался во время полетов, кто научил его такому способу летания?

Мелес отвечал: «Вделанный им к летанию способ кому будет он показывать, и за то видящие имеют его Мелеса охотно принимать и как ночлегом, так и пищею во всем не оставлять. Ко оному летанию такую практику знающих и летающих других никого нигде не видел и не знает и ни от кого не слыхал, а оный к летанию способ употребить вознамерился он Мелес со своего рассуждения по науке философической».

Наказание за попытку летать с помощью крыльев было тяжелым: «…в пяток всякия недели по сорок ударов плетьми или лозами отсчитывать ему, вместо поклонений земных, которых он нести не охотник».