Читаем Фантастика 1980 полностью

— Обязанности свои знаю, — недовольно пробурчал Марат. Было не по-весеннему жарко. Пока они добрались до своего микрорайона, Марат основательно взмок. Дома он немедленно полез под душ, а потом, остывший и умиротворенный, залег на диване. С привычной гордостью окинул взглядом две стенки стеллажей с книгами и уткнулся в ферсмановские алмазы, по обыкновению мысленно комментируя прочитанное.

— Итак, форма «Шаха» настолько загадочна, что его даже отказывались считать алмазом… При чем здесь форма? Ничем не царапается — значит, алмаз! Вес 88,7 карата… Ого! Это почти восемнадцать граммов! Цвет — белая вода [9]с желтоватым оттенком от примесей железа… Ну, это вряд ли. Скорее всего цвет связан со структурной примесью азота. Камень поразительной чистоты и безукоризненной прозрачности. Имеет форму удлиненной призмы, притупленной на концах пирамидальными плоскостями… Впрочем, Ферсман прав, форма алмаза необычна. В природе и в лаборатории алмазы растут в виде кубиков или правильных восьмигранников-октаэдров… Грани октаэдра (ага, все-таки и в «Шахе» нашлись эти грани!) мягко-округлые. Самая широкая грань разделена на длинные узкие фацеты [10], одна из которых недоработана и исштрихована. Камень охвачен бороздой, прорезанной на глубину полмиллиметра… Зачем?… Блеск алмаза поражает. Скульптура поверхности целиком сохранилась в виде нежночешуйчатого строения… Ох и эпитеты позволяют себе классики!.. Весь кристалл пронизан мельчайшими пластинками двойников, которые едва вырисовываются на поверхности граней в виде тончайших дуг… Углядел-таки!

Далее шли рисунки шести главных граней; сумма углов между ними 360 градусов. Дальше — надписи на гранях… Погодите, погодите! Почему такая странная сумма углов? Только в четырехугольнике сумма внутренних углов может составлять 360 градусов, а шесть граней «Шаха» в сечении дают гексагон?

Из школьной геометрии известно, что сумма внутренних углов любого шестиугольника всегда равна 720 градусам! В чем же дело? Ага, вот Ферсман приводит промеренные углы. Ну, проверим: 73, 37 и 70 — это будет 180; 75, 85 и 20 — тоже 181. Действительно, всего получается 360, а не 720… А-а-а! Он же измерял истинные углы между гранями. А их сумма может выражаться любым числом… Удивительно вырос этот «Шах» — три подряд идущих числа в сумме составляют 180 градусов, следующих три угла — тоже 180. В целом, если учесть все три суммы, даже геометрическая прогрессия получается: 720, 360, 180. Каждая последующая сумма углов ровно вдвое меньше предыдущей. Матушка-природа что хочет, то и вытворяет! Попробуй в лаборатории воспроизвести такое… А может, это не матушка-природа? Впрочем, чушь, не следует отвлекаться.

— Что у тебя с ухом? — спросила подошедшая Ирина.

— Поцарапался, — отмахнулся Марат.

— Ужинать пора, зови Камилку.

Жена отобрала книгу и положила на столик в головах дивана.

Марат укоризненно посмотрел на маленькую Ирину в нарядном вышитом переднике, закряхтел недовольно и вышел на балкон. На широком пространстве между параллельно поставленными многоэтажными домами резвилось молодое поколение.

Девочки в ярких коротких платьицах скакали по очерченным мелом квадратам, играли в мяч; голенастые мальчишки висли на перекладине, с криком гонялись друг за другом, скатывались с железных горок.

Вот в чем прелесть подмосковных городков — в широких дворах. Да еще лес с грибами и ягодами, река с рыбой и раками. И никаких машинных грохотов, вони и асфальтового пекла.

Марат, сощурив глаза, высмотрел с восьмого этажа черную голову сына и щелкнул языком. Услышав знакомый хлесткий звук, который во всем городе мог произвести только папа, Камилка замер на месте и задрал голову. Марат призывно махнул рукой — ужинать, мол. Через пять минут запыхавшийся и, естественно, мокрый от пота сын ворвался в квартиру.

За ужином Камилка, как обычно, размахивал вилкой, крошил хлеб и после каждого съеденного куска выстреливал вопрос: — Пап!

— Ась?

— А чем кардинал Ришелье лучше Мазарини?

— Ну, видишь ли… — рассеянно объяснял Марат.

— Пап?

— Сынок, ешь живее, все стынет, — вмешивалась Ирина.

— Пап!

— О?

— Почему это я не вижу спутников Юпитера, хотя мой телескоп мощнее, чем у Галилея?

— Потому что он сам шлифовал линзы, а ты их купил в аптеке.

— Пап!..

После ужина Ирина принялась мыть посуду, Камилл убежал с самодельным телескопом во двор, а Марат опять уткнулся в ферсмановские алмазы.